Читаем Войны Роз полностью

Лорд Грей, демонстративно, как Руфь, перебежав из лагеря короля при сражении у Нортгемптона, совершил одну из самых коварных измен в истории войн, доселе известных. Начиная с похода из Ладфорда, знать в целом перестала разделять амбиции Йорка. Солсбери и Уорик держались обособленно; известны только четыре пэра (граф Девонширский и лорд Кобхэм в 1452 г., лорд Клинтон при Сент-Олбенсе в 1455 г., тот же лорд Клинтон и лорд Грей из Поуиса (в Ладфорде)), которые были готовы бороться за него, тогда как другие, возможно, считали его для этого человеком малоподходящим. Лишь в последние месяцы жизни и по неизвестным нам причинам Йорк получил-таки сколько-нибудь значительную поддержку среди равных ему по положению дворян. Между походом из Ладфорда в октябре 1459 г. и вступлением на престол Эдуарда IV в 1461 г. число высокородных сторонников Йорка возросло до семнадцати пэров от общего количества титулованных особ приблизительно в шестьдесят человек. Однако эта группа кажется намного менее внушительной, если принять во внимание, что в ее рядах было не так много представителей высшей аристократии: не считая Солсбери и Уорика, только два герцога, один граф и один виконт.

Йорк задержался в Ирландии подозрительно надолго. Нуждаясь для достижения успеха в каждом лишнем человеке, герцог не сделал никакой попытки скоординировать свое прибытие в Англию со вторжением своих друзей из Кале: он сомневался, действительно ли они затеяли это новое рискованное предприятие. Он прибыл в Англию только когда Невиллы одержали для него победу в Нортгемптоне. Никто не был уверен в его намерениях, и он медленно пробирался через всю страну, рассчитав время своего прибытия в Лондон и на заседание парламента так, чтобы избежать любых объяснений со своими союзниками. И теперь он ошеломил своих товарищей крамольными планами, которые состояли в том, чтобы восстановить гипотетические права дома Мортимеров и требовать трона. Если верить бургундскому хронисту Жан Ваврену, Йорк, опьяненный собственными мечтами, даже установил день своей коронации. Аббат Сент-Олбенса, Ветамстед (Whethamstede), вероятно, присутствовавший там, так описал сцену в парламенте: