Читаем Войны Миллигана полностью

Было похоже на восьмиугольный зал для прощания с усопшим, на полу лежал красный ковер с длинным ворсом. Звучала негромкая траурная музыка. Стояли шкафы с книгами, на стенах висели вверх тормашками все картины, которые они когда-либо написали, и много часов, все без стрелок, некоторые без цифр. Переломанные часы его жизни…

джейсон ощутил внутри лютый холод.

Он насчитал двадцать четыре гроба, которые, точно спицы от ступицы колеса, расходились в стороны от большого черного круга посередине. Центр комнаты пронизывал столп света.

Пятно.

Все гробы были разными. На каждом – табличка с именем. Он увидел свой гроб, с табличкой «джейсон». Увидев гробик, обитый изнутри розовым шелком, с розовой атласной подушкой, кружевной бахромой и вышитым именем «кристин», джейсон почувствовал, что его глаза наполнились слезами.

Он принялся колотить по стене до ссадин на кулаках, но звуков по-прежнему не было.

– Где я? – кричал он. – Что это? Что происходит?

Никто не ответил, и он ушел.

Подойдя ближе, стив увидел в гробах других членов семьи, которых знал только как соседей: кристофер и адалана, эйприл и сэмьюэл. стив понимал, что они живы, потому что дышат, но, когда попытался растолкать ли и уолтера и выяснить, что происходит, они не проснулись.

Внезапно он почувствовал, как его тронули за плечо. дэвид.

– Где мы? – спросил стив.

– Чтобы об этом поговорить, надо выйти наружу, на Пятно.

стив помотал головой:

– Как выйти? Куда? Квадратный туннель, по-моему, никуда не ведет.

Не ответив, дэвид прошел сквозь стену. стив последовал за ним и оказался в одиночестве своей камеры.

– дэвид, ты где?

– Здесь, – раздалось внутри его.

– Что это было за место?

– Такое место… – произнес голос дэвида.

– Какое такое?

дэвид вздохнул:

– Мне всего восемь лет, скоро девять.

– Но ты же про него знаешь. Просто не говоришь.

– Место, которое я сделал.

стив резко обернулся, как будто хотел краешком глаза заметить дэвида.

– Что значит «сделал»? Когда?

– Когда нас привезли в эту плохую больницу.

– Для кого? Почему эйприл, уолтер и остальные спят в гробах?

– Они сдались. Они не хотят здесь быть и не хотят бороться.

– Они могут оттуда уйти?

– Они могут приходить и уходить, но, если все откажутся от борьбы и последний из нас по своей воле залезет в коробку – так, чтобы его никто не заставлял, – тогда все.

– Что «все»?

– Не знаю…

– Тогда почему ты уверен, что так будет?

– Чувствую, – сказал дэвид. – Просто знаю.

– У меня, наверно, галлюцинации, – произнес стив. – Не верю я во весь этот бред про множественные личности.

дэвид опять вздохнул.

– И как ты это сделал? – спросил стив.

– Получилось само собой, когда я перестал бояться.

стив чувствовал, как заморозившая его стужа ползет выше, покрывает льдом сердце, горло, подбирается к мозгу.

– Так что это за место?

– Я называю его местом смерти.

Слова обрушились на него, как кувалда, вдребезги разбивая ледяную фигуру.

И неверующий стив ушел из сознания.

Сквозь сетку и решетку на окне одиночной камеры просачивался свет. Суставы не гнулись и ныли, но он понял, что томми как-то исхитрился закрыть окно, и в камере не так студено.

Дверь с лязгом распахнулась, внутрь ногой пропихнули поднос с кляксой овсянки. Он уставился на еду и начал запихивать ее в рот пластиковой ложкой. Когда ложка сломалась, стал есть рукой. Он согревался внутри, и чувство голода стихало. Он был жив, но не знал для чего.

Вскочив, посмотрел в грязное металлическое зеркало и с изумлением увидел в нем того, кого никак не ожидал обнаружить в этой богом забытой дыре.

Он обнаружил в зеркале себя.

Чтобы остановить смерть, на сцену вышел Учитель.

Прежде чем рисковать и выходить с кем-то на связь, надо было собраться с мыслями и все хорошенько вспомнить. Сейчас – самое трудное время. Его двадцать три статиста временно выведены из эксплуатации. Слияние личностей ощущалось как инъекция метамфетамина. Воспоминания проносились, как будто все это проживал он сам. Нет, он не пойдет в место смерти, созданное дэвидом. Он сильный. Он выживет.

Ради себя и ради других пациентов он разрушит эту больницу.

Только медленно и без резких движений. Да, именно так – медленно и без резких движений. Недавно он уже пытался сплавить внутри все личности, но шоковая терапия сделала из мозга омлет.

Господи, как ему не хватает Афинской клиники и доктора Дэвида Кола. Тамошний персонал дал ему надежду. Ему показали, что жизнь могла быть гораздо лучше, оставайся он сплавленным. Да, то были хорошие люди. А теперь он имеет дело с их прямой противоположностью.

Доктор Кол только начал ломать барьер между добром и злом, пытаясь научить его, что есть ублюдки, которых любому человеку надо остерегаться.

– Черт побери, Билли, не будь таким доверчивым! – говорил он. – На каждого хорошего человека всегда найдется прохиндей, который мечтает тебя облапошить. Остерегайся обманщиков и ищи того, хорошего. Ты щедрый человек, за тобой в поисках добычи всегда будут следовать акулы.

– И что мне делать?

– Жить. – говорил доктор Кол. – Ты сплавишься и станешь свободным.

Так что он не позволит врачам себя уничтожить.

Или похоронить среди живых трупов девятого блока.