– Это Модар и Соброа, – представил их Булеан. – Различать их вы научитесь, когда будете разговаривать с ними. Модар раньше был мужчиной ростом шесть футов и два дюйма, а Соброа была красивее всех женщин-адептов, с которыми мне приходилось когда-либо встречаться. Они были среди тех, кто добровольно остался поддерживать щит.

– Если уж вы шокированы, – сказала одна из них странным двухтональным голосом, – представляете, каково нам было увидеть, что с нами случилось. Надеюсь, вы привыкнете к нам, хотя мы еще сами не привыкли к себе и каждый день узнаем что-то новое. Боюсь, пройдут годы, прежде чем мы узнаем все.

– Важно другое, – сказал Булеан. – Соброа – целительница и акушерка. Сейчас у нее нет силы, но она приняла множество младенцев и знает, как оказать первую помощь. Модар был моим библиотекарем. Он романтик и мечтатель. Это он нашел и в основном спроектировал это место. Здесь нет ничего, о чем бы он не знал.

– Оно вам нравится? – спросила другая голосом, почти идентичным голосу первой. Только в тоне можно было заметить кое-какие различия.

– Оно прекрасно, – ответила Сэм. – Это должно было быть что-то вроде убежища?

Булеан кивнул:

– Когда мы должны были уходить, мы пришли сюда. В этом мире нет особенного судоходства, и население сосредоточено в менее жарких зонах. Если бы вы их увидели, вы бы поняли почему. Эти острова в тысяче миль от всего и ото всех, и, вероятно, это не скоро изменится. Еда, вода и все необходимое буквально падает вам в руки. Но, так как это масалурская колония, я очень сомневаюсь, чтобы кто-то искал вас здесь. Все вы можете здесь остаться, милости просим. Чарли, ты и Дорион, само собой. Помните только, что вы гости Соброа и Модара, они вам не прислуга. Мы отправляемся утром и не вернемся, пока дело не будет сделано.

Предложение было заманчиво, очень заманчиво, но сначала Бодэ, затем Крим сказали Булеану:

– Бодэ не для того нашла свою Сузаму, чтобы снова бросить ее. Бодэ пойдет и будет помогать до последнего, если сможет! И если случится так, что она выживет, она увековечит величайшую битву в истории космоса!

– Неведение свело бы нас с ума, – отозвался Крим. – Может быть, мы ничего не сможем сделать, может быть, мы сумасшедшие. Но я хочу быть там, и я чувствую, что Кира думает так же. Мы ведь едва не отдали жизнь ради этого.

– Я рад вам обоим, и вы можете оказаться полезны, – заверил Булеан. – Но помните, что вы ничего не можете сделать, оставайтесь в стороне. А сейчас идите спать.

Чарли плакала, прощаясь с Сэм и Бодэ, крепко обнимая и целуя их. Но время пришло. Те, кто оставался, следили, как остальные садятся на свои заколдованные седла, поднимаются в разгорающуюся утреннюю зарю, делают круг на прощание и исчезают в ярком свете дня.

Дорион посмотрел на Чарли.

– Тебе хотелось бы пойти в ними, не правда ли? Чарли чуть улыбнулась и не ответила.

– Ну, – вздохнул он, – а мне бы хотелось. Может, боги, которые довели нас всех до этого места, по-прежнему будут с нами.

Высоко в воздухе над искрящимся океаном Сэм чувствовала, что завтрак комом стоит у нее в горле, но она смотрела вперед.

"Бог мой, вот оно и случилось, – мысленно сказала она себе. – Вот мы и идем!"

Глава 12

Цитадель у края Хаоса

Когда Клиттихорн окрестил себя Рогатым Демоном Снегов, он сделал это не просто ради красного словца.

За то время, что она провела в Акахларе, Сэм почти забыла, что такое зима и настоящий холод.

А теперь, когда они продвигались к северу, медленно, но неуклонно становилось все холоднее с каждой новой срединой, которую они пересекали. Булеан, чтобы Сэм как-то представила это себе, сказал, что Тубикоса – это примерно Северная Австралия или Новая Гвинея; Масалур – северо-восточная Африка, может быть, Египет, только осадков выпадает гораздо больше. Владения же Клиттихорна приходились на север Швеции, а возможно, даже на Исландию или Гренландию, вблизи Северного полярного круга. Но Сэм трудно было думать, что Акахлар подобен Земле. Слишком непохожим и экзотическим он был.

Чем дальше на север, тем перекрестки миров – места пересечений колоний со срединами – становились короче, часто с одной стороны средины они были намного длиннее, чем с другой. За Северным полярным кругом миры уже не перекрывались. Здесь были только лед, снег, да изредка, кое-где нули, из которых пути вели в никуда. Это тоже была одна из причин, почему Клиттихорн обосновался здесь. Никто здесь не жил, да и не хотел жить.