Читаем Война в Кедровой Долине полностью

— Ты его любишь? — Он вдруг почувствовал себя очень старым. Глядя на Салли, стоявшую перед ним так робко нетерпеливо, он остро ощутил свое одиночество и одновременно небывалую нежность.

— Да, очень.

— Что ж, Салли, — сказал он, — я полагаю, что могу быть тебе опекуном; мы с Моффитом смотрели на многие вещи одинаково. Он бы все сделал, чтобы тебе было хорошо. Если ты любишь Барта, а он любит тебя, то, мне кажется, говорить больше не о чем, потому что человек он добрый и прямой. Как только окончится эта заварушка, он, наверное, сделает тебе предложение. И ты можешь сказать ему «да».

Она повернулась, собираясь бежать обратно.

— Салли? — Она остановилась. — Салли, запомни одну вещь. Барт будет расти. Он не всегда останется таким, как сейчас. И если ты выйдешь за него замуж и захочешь быть счастливой, тебе придется расти вместе с ним. Я вижу в Барте многое. Он на правильном пути. И тебе придется расти вместе с ним, чтобы быть достойной его.

— О, я буду, буду расти!

И она убежала вприпрыжку.

Некоторое время Килкенни стоял, положив руки на луку седла. Потом поставил ногу в стремя и перекинул другую через круп лошади..

— Да, Лэнс Килкенни, такого ты не ожидал! Чтобы у тебя спрашивали разрешения выйти замуж! Теперь осталось только побывать посаженым отцом!

Он направил лошадь по тропе. Люди умирали. Люди строили себе дома. Вот теперь Салли и Барт собираются пожениться. Такая это страна, такие здесь люди. У них хватает сил жить здесь, вынося все невзгоды. У них простые вкусы и простые добродетели, но именно они являются становым хребтом этой страны, а не столичные говоруны, гордившиеся своим красноречием.

Серая лошадка, на которой он ехал, ступала легко и уверенно. Он шепотом разговаривал с ней, и она дергала ухом, прислушиваясь. Это была хорошая лошадь, спокойная, с ровным шагом.

Килкенни подъехал к Седару в темноте, озаряемый лишь звездами в небе, и вдруг натянул поводья, почувствовав что-то недоброе. Серая лошадка прижала уши и раздула ноздри, принюхиваясь. В воздухе пахло дымом, тревогой и неблагополучием. Он глядел вниз, на город, но видел только смутные силуэты — ни одного освещенного окна. Что-то изменилось, что-то было не так.

Килкенни шагом пустил лошадь вперед, придерживаясь пыльных и песчаных участков дороги, чтобы производить меньше шума. Черные тени зданий приблизились, усилился запах дыма.

«Мекка» исчезла! На ее месте виднелась груда обугленных бревен.

Что произошло? Несчастный случай? Нет… что-то другое. За дверями и окнами домов Килкенни ощущал напряженность и движение. Город лишь притворялся спящим.

Держась в тени конюшни, Килкенни двинулся вперед. Из лавки Лезерса падал слабый свет, но в «Хрустальном дворце» было темно. Старательно придерживаясь самой густой тени, он подошел к задней двери «Дворца», оставив лошадь под деревьями у заброшенного соседнего дома.

Он уже собирался выйти из тени деревьев, когда какое-то движение заставило его замереть на месте.

Впереди, не замечая его, двигался рослый человек. Вот он остановился, и Килкенни узнал его. Кэйн Брокмэн!

Следя за ним, Килкенни невольно восхищался его невероятной бесшумностью. Кэйн подошел к двери, поработал над замком и скрылся внутри!

Килкенни одним бесшумным рывком пересек оставшееся пространство и скользнул в дверь следом за Брокмэном. Оказавшись внутри, он прижался к стене — не хочется быть мишенью, если тот начнет стрелять.

Килкенни слышал впереди шаги великана и на цыпочках шел за ним.

Что здесь нужно Брокмэну? Неужто он пришел за Ритой? А может, он надеется застать здесь его, Килкенни? Захватить врасплох?

Килкенни прошел по коридору, закрыл за собой дверь и потерял Брокмэна в кромешной темноте. Вдруг впереди приоткрылась дверь и мелькнул свет свечи. Там стояла Рита в костюме для верховой езды.

— Это ты, Лэнс? Это я тебя только что слышала?

— Нет, не меня, — громко ответил Килкенни. — Это Кэйн Брокмэн. Он здесь.

От темноты отделилась тень, и Кэйн Брокмэн сказал:

— Да уж, будьте уверены.

Кэйн подошел к ним, лавируя между карточных столов, и остановился футах в пятнадцати. На всех окнах были спущены тяжелые занавеси, не пропускавшие наружу ни лучика света. Зала освещалась лишь пламенем единственной свечи. Проживи Лэнс Килкенни еще хоть тысячу лет, он никогда не сможет забыть этого мгновения.

Перед ним стоял Брокмэн — огромный, зловещий, неуязвимый.

Большая прямоугольная зала вся была заставлена столами и стульями, — кроме бара и площадки для танцев, на которой они сейчас встретились. Взгляд Килкенни отметил медные пепельницы, упавшие карты, разбросанные фишки для покера, окурки и стаканы, дожидавшиеся утренней уборки.

С трех сторон над залой нависал балкон с занавешенными ложами.

И мерцала лишь одна высокая свеча. И стояла Рита, с собранными на затылке черными волосами и огромными бездонными глазами.