Читаем Война трех полностью

— Война никого не щадила. Я терял своих друзей. И… было страшно… больно. Каждый день умирали близкие мне люди. — Голос Марка звучал приглушенно, он низко опустил голову, спрятав глаза, за длинной челкой иссиня-черных волос. — Я… я возненавидел всех. И Темных, и Светлых и Серых. Но самое главное, я возненавидел себя за то, что не мог спасти, помочь… — Он закрыл лицо руками, и в голосе прорезалась горечь. — Отказался от собственной жизни, отдаваясь в притягательные объятия ненависти. Если ты никого не любишь, не дорожишь кем-то, то боли не бывает. И наступил миг, когда я перестал видеть разницу между всеми, тогда Воин Равновесия завладел моим телом. Душа не способна была сопротивляться, такому сильному разуму, подчинившему меня. Лендон верно сказал, в одном теле не могут жить два сознания. Но знаешь, когда он завладел мной, я испытал облегчение. Он подарил мне забвение, отнял способность переживать, он забрал все чувства, которые я когда-либо испытывал. Даже жизнь мне была противна, и это мне нравилось. Покинув мой разум, он лишил меня всего этого. Я оказался один на один со своими горестями, я мучился, не зная как жить дальше. На меня с новой силой нахлынула вся та боль, которую он на время приглушил.

Марк замолчал. И в его глазах плескалось прошлое, все, что он тогда испытал и чувствовал. Девушка задумчиво смотрела на друга, что-то очень важное было в его словах. Ответ, который она давно искала на так и невысказанный когда-то вопрос.

— А что было дальше? — осторожно спросила Кира.

— Дальше? — он перевел взгляд карих глаз на девушку. — Дальше была ты. Сначала я злился, что Хрон не позволил разбудить Воина, и не дал мне опять испытать это чувство свободы.

— Свободы?

— Да. Ненависть, — это в своем роде свобода от всего. — Он грустно улыбнулся, откинув с глаз прядь волос. — Но, общаясь с тобой, разговаривая, видя в тебе, то, от чего я добровольно отказывался, я понял, что моя свобода, это лишь жалкое подобие той, которая была у тебя. — Марк взял в свои руки ее чуть прохладную ладонь. — Спасибо, что вернула меня.

Кьяра обняла друга.

— Теперь ты не дай потеряться мне, — прошептала она.

Марк тяжело вздохнул, чуть отстранившись от девушки.

— Слушай, я не хочу лезть в твою жизнь… личную, но… — Горьев опустил взгляд вниз, собираясь с мыслями.

— Все хорошо, Марк, — ласково сказала Кира, — я понимаю тебя, но сейчас я счастлива. Как надолго — не знаю. Но пока есть время, надо наслаждаться жизнью, а не бояться жить.

— Если ты хотя бы слезинку прольешь по вине этого крылатого верзилы, я откручу ему его светлую голову!

— Договорились. Но думаю этого не понадобиться, — тихо сказала Кира.

— С чего вдруг такая уверенность?

— Лендон никогда не обманет и не причинит боль, — уверенно ответила Кира.

Марк посмотрел в светло-зеленые глаза сидящей напротив него девушки и то, что он увидел в ее взгляде, сейчас было важнее всего происходящего.

Любовь — самая страшная сила во всем Мирозданье.

«… и самая разрушительная».

Горьев перевел взгляд на двух Ангелов, кружащих в смертоносном танце мечей.

Лендон легко подпрыгнул, занося белое лезвие для удара. Велкон быстро перевернул меч. И в это мгновение, неведомая сила дернула его в бок. Выпад Светлого — обман! Велкон просто почувствовал, что сейчас его противник свободной рукой перехватит меч, и белый клинок пройдется как раз в том месте, где у него голова. Звякнули подкованные берцы о черную сталь выставленного горизонтально фламберга. Велкон резко рванул вверх клинок, ударив коленом в незащищенное солнечное сплетение. Лендон сложился пополам, взмахнул руками, пытаясь довести маневр до конца, но кисть вывернулась, и поддетый фламбергом белый длинный клинок вылетел из его рук. Темный отпрыгнул, в воздухе поймав меч Светлого.

— Тьма тебя забери, — крикнул он, тут же бросая его на землю. Кожаная перчатка Велкона была полностью прожженна, а на ладони остался красный ожог, из которого сочилась белая кровь.

— Думать надо, а потом действовать, — усмехнулся Лендон, поднимаясь, и возвращая себе свой меч. — Это оружие Света, не один Темный не может взять его в руки. — Он секунду помолчал, потом кивнул на черный фламберг, в руке Велкона, — так же, как и я не смогу взять в руки твой. Ты лучше объясни, как догадался, что я собираюсь делать?

— Не знаю, — откликнулся Велкон, продолжая смотреть на ожог. Пусть, отрицать очевидное было и глупо, но думать о том, что он теперь может чувствовать Светлого, совсем не хотелось. И главное, причину возникновения этих ощущений объяснить и понять он не мог. Лендон кивнул в ответ. Он уже давно мог предугадывать действия своего противника, только рассказывать об этом Темному не собирался. Теперь стало ясно, что это связь есть и у Велкона.

Кьяра и Марк переглянулись.

— Тебе не кажется, что между этими двумя что-то происходит? — шепотом спросил Горьев.

— А ты не мог бы выражаться менее двусмысленно, — проворчала Кира. — Кажется, особенно когда они пытаются покалечить друг друга, маскируя это под тренировки. И, кстати, за месяц почти ежедневных спаррингов ни разу один не победил другого.