Читаем Война трех полностью

— Велкон навещал нас вчера… он помог им уйти в вечную Тьму… — дверь захлопнулась за ними оборвав окончание фразы.

— Пошли, я покажу тебе витражи. — Радостно верещал Биарлен. — Нас мало кто навещает. Они говорят, что нужен покой. Ха. Будешь? — он достал из кармана горсть красных ягод и протянул Кире. — Ешь они сладкие.

Кира приняла угощение, осторожно попробовав очень похожую на клюкву ягоду.

Биарлен болтал без умолка, рассказывая ей о жизни в Доме Надежды: сетовал на вечную скукотищу, на то, что нельзя гулять и выходить за пределы замка.

Поднявшись по бесчисленным лестницам наверх, они вышли на маленькую площадку.

— Тут самый красивый вид на Ноктис. — Радостно оповестил маленький Ангел.

Перед взором открылась незабываемая картина. Множество великолепных дворцов искрились и переливались в свете смолы исов. Тонкие шпили башен уходили вверх, завершаясь яркими звездами на конце. Пинакли дополняли стремление общего вида города к возвышенности и придавали некую таинственность и фантастичность. Ажурные парапеты и немыслимые балюстрады серебрились, украшая все строения города.

Ноктис сверкал, как огромный бриллиант бледно-голубыми и серыми тонами, под огненно-черным небом. Кира смотрела на город Ангелов и не могла отвести взгляд.

— Вон там видишь, вдалеке, самая высокая башня со звездой, — указал Биарлен рукой, — это мой дом.

— А где твои родители? — спросила Кира.

— Они погибли. Их убил Воин Равновесия. — Ответил Биарлен. — Теперь я живу тут. Но скоро стану большим и очень сильным, и смогу за них отомстить. И жить сам по себе. Милена поможет нам. Она говорит, что мы заболели, но скоро поправимся. Жаль только что Лианда и Мириана ушли. Велкон говорит, что им там хорошо и спокойно. И что они со своими близкими и друзьями.

Мальчик говорил спокойно, как само собой разумеющееся. И лишь когда он вспомнил о своих ушедших друзьях, голос дрогнул, и он отвернулся.

Внутри все перевернулось, и заболело сердце, воздуха стало не хватать и Кира села на пол.

Она смотрела на ребенка, тело била мелкая дрожь, и не было сил унять ее. Безликий и такой настойчивый голос стал пробиваться сквозь возведенные преграды ее души. Та сила, которая была причастна к гибели этих детей, пыталась вырваться наружу. Кира усилием заставила себя не слушать навязчивый голос.

Биарлен присел рядом, смотря такими детскими и в тоже время взрослыми глазами на нее.

— У тебя тоже родители умерли, да? — спросил он.

— Нет, — покачала она головой. Что-то большее сказать Кира просто не смогла. В горле стоял ком, она смахнула слезы с глаз.

Биарлен вскочил на ноги, потянув ее за руку.

— Идем, я тебя с другом познакомлю.

Они спустились вниз, в холл на первом этаже, и зашли в одну из комнат.

Кира мысленно окрестила это палатой. Большие стрельчатые окна были занавешены тонкими шторами, стены белого цвета, с витиеватым рисунком по периметру. Узкие кровати, два стола, на полу лежал мягкий, бежевого цвета ковер. Двое детей играли сидя на подушках, перебрасывая друг другу цветной мяч. Кира посмотрела на них вторым зрением, и увидела туже картину, что и у Биарлена. Выглядели они еще хуже, чем ее новый друг. Движения были слабыми, в глазах стояла пустота и грусть.

Биарлен подвел ее к одной из кровати. На ней укутавшись в одеяло, лежал мальчик, в руках он держал книгу, внимательно водя пальчиком по строчкам.

— Эй, Римс, познакомься, это подруга Милены. Она в гости пришла, — окликнул он друга.

Римс отложил книгу и посмотрел ясными голубыми глазами на Киру.

— Ему вчера стало плохо, и он теперь не может ходить, — пояснил Биарлен.

— Я могу ходить, — воспротивился в ответ Римс. — Просто устал немного.

Кьяра не помнила, как вышла из дома Надежды. Обратная дорога прошла для нее как во сне. Перед глазами стояли лишь больные дети. Она поражалась их силе и выдержке, стремлению жить, не замечать своих болезней, поддерживать друг друга.

С того самого момента как Кьяра узнала правду, выданную ей Марком, она жалела себя. И ни разу не задумывалась о других. А ведь у нее был такого же возраста брат. И маленькие Ангелы воскресили воспоминания о нем. Когда она успела скатиться в самоедство, и перестать чувствовать?! Единственное, что в ней ярко горело, это лишь ненависть к Велкону, а вот остальные человеческие качества притупились.

Как она не поняла? От любви до ненависти один шаг, и Воин Равновесия любезно помог ей в этом. Она уже начала пользоваться так легко доставшейся силой. Может быть не специально, но приняла помощь того, кого страшилась больше всего на свете. Месяц эмоционального застоя начал плавно переходить в привычное состояние. Бездушная, не умеющая сострадать, послушная игрушка, во власти чужого разума. Кира так страшилась за свое будущее, так злилась, на весь белый свет, что перестала испытывать что-либо еще.