– И когда начнете охоту? – с притворной озабоченностью спросил я. Будет просто шикарно, если эта кодла уберется из города. Может, мне повезет, и комарье их таки сожрет. Или они заблудятся без средств навигации. Лес большой, кроны густые, ориентироваться по небу непросто. Да и тучки там не редкость. А на приборы на Торуме надеяться нечего – работают только там, где есть сотовые вышки.

– Завтра с утра, чего тянуть, – с энтузиазмом откликнулся Лок. – Ты, кстати, тоже приглашен. И никаких отказов, шериф. Это сегодня я добрый, а вообще – жуткая сволочь. Кому как не тебе это знать, брат.

Глава 13

– Сколько?! – Возмущенно оглядев собеседника с головы до ног, я положил пальцы на пояс с револьвером. Кто сказал, что эта поза не подходит для деловых переговоров?

– Тысяча, – несколько стушевавшись, повторил длинноволосый детина в форме разнорабочего коммерческого флота. – Знаю, уговор был – семьсот. Но на борту летели пятнадцать ребят из БКБ! И всюду совали свои носы, уж поверьте. Я чуть не поседел за эти сутки.

– Это ко мне брат приехал, – скучным голосом сообщил я. – Родной. Я тут ему угощение выставить хотел. Но, вижу, с этим у нас проблемы. Наверное, стоит сообщить ему о контрабанде. Товар он конфискует, а за контрабанду что у нас там положено… от двух до пяти лет? Но ты не волнуйся – договорюсь, чтобы вместо тюрьмы тебя сослали на Торум. А уж здесь обеспечу тебе классную жизнь, не сомневайся.

Здоровяк заелозил на большом крепко запечатанном ящике, судя по маркировке, заполненном спагетти. Дела мы с ним вели довольно давно, и его филейная часть прикрывала уже десятую нелегальную посылку, доставленную на планету. Раньше проблем с контрабандистом не возникало, да видно, вся неделя у меня не задалась.

– У вас какой-то неделовой подход, – пожаловался он. – Что за угрозы служебным положением? Я ведь тоже федералам всё о вас рассказать могу.

– Разница в том, – ласково сообщил я, – что я уже ссыльный на этой планете. Всё, чем я рискую – так это должностью, за скупку товара без уплаты акциза. Потом, ты же не знаешь, что внутри. Подумай, а если я вру? Если там оружие? В текущей ситуации… хм… от десяти до пятнадцати? Тюрьма строгого режима. И не на жарком Торуме, а на ледяной Айсланде.

– Ладно, ладно, – сломался жулик, – давайте семьсот.

– Пятьсот, – злорадно уточнил я. – Семьсот было до того, как ты решил померяться со мной стволами. Разве не видно, что мой больше?

Загрузив ящик контрабанды во вновь обретенный полицейский джип, я задумчиво посмотрел на часы, прикидывая, что делать дальше. Полдень. Наверное, стоит пообедать. Возможно, в последний раз.

Подходя к дверям «У Анны», я размышлял о том, почему Создатели не наделили эдемцев таким даром как страх смерти. Ни нас, ни йотунов. Я мог волноваться, что мой план провалится. Ведь тогда война неизбежна. Мог испытывать досаду от того, что долгая жизнь имеет все шансы прекратиться на никчемной планете, да ещё и от руки собственного брата. Но я не боялся умереть. Странно – ведь это основа инстинкта самосохранения. Как вообще эдемские цивилизации смогли развиться без него? Наверное, все дело в отсутствии реальных вызовов. Нашим видам не приходилось по-настоящему бороться за выживание, противостоять хищникам и стихийным бедствиям. Ничего такого на Эдеме не было. Разве что легкие заморозки, как стимул заняться ботаникой и способами консервации овощей.

Строго говоря, с точки зрения землян мы законченные социопаты. Жизни людей для нас практически ничего не значат. Если нас не пугает собственная смерть, как проникнуться важностью существования особей, которым отпущена жалкая сотня лет? Выращенных только для того, чтобы решать технические проблемы и двигать прогресс, раз уж Создатели не приспособили наши мозги для математики? Хотя эйсы не всегда были такими циничными. Когда-то, как и йотуны, мы полагали, что жизнь священна. Мысли об убийстве не приходили нам в головы. Но у них был Диммак, Умеющий Убивать. Ставший вождем потому, что видел мир не так, как остальные. Способный предсказать, что такое конкуренция видов на планете, где её отродясь не существовало.

А у эйсов был Лок. Сложно сказать, почему такой дар, или проклятье, достался моему младшему брату. Он предвидел порабощение йотунами за тысячи лет до того, как это случилось. Пытался предупредить других, но они не послушали. И нас изгнали туда, где мы в итоге научились убивать. Решили, что наши жизни ценнее жизней снующих вокруг маленьких зверьков. Диммак же решил, что существование его вида важнее жизни смешливого долговязого гения по имени Промет, способного нарушить численный баланс йотунов и эйсов. И размозжил тому голову, повергнув в шок обе цивилизации.