Читаем Война (сборник) полностью

Мы же исходили из деталей, подтверждающих осмысленность действий наших военнопленных, например времени начала восстание – в период особо церемониальной для мусульман вечерней пятничной молитвы, чему предшествовала доставка в лагерь боеприпасов… И его несомненном успехе на начальном этапе. И политически грамотном требовании – вызвать к месту событий представителей СССР и сотрудников международных организаций… А чего стоит упомянутый в ряде свидетельств футбольный матч между пленными и их охранниками перед разгрузкой оружия! Как иначе можно было наглядно оценить соотношение сил не только на импровизированном футбольном поле? По тем же «сборным» свидетельствам, этому предшествовало «интригующее» предложение будущего лидера восставших помериться силой с одним из старших охранников[283]: «Если выиграю – разрешите сыграть». По нашей версии, становится понятным бегство накануне 26 апреля одного из заключенных, того самого, наказанного «сверх меры». Бегство, пресеченное не где-нибудь, а в Исламабаде, то есть у самой цели… Не за «дипломатической» ли поддержкой направлялся с столицу Пакистана посланец Бадабера?

* * *

По нашему предположению, картина восстания «зависла» на стыке правды и догадок из-за причастности к нему наших спецслужб. А никакая спецслужба не признает планов проведения силовой операции за рубежом. Со своей стороны, и Запад, располагающий, по нашим данным, весьма полным досье на советских пленников, не рискнёт дискредитировать себя пусть и задним числом. Даже те сведения, которые не смог скрыть Исламабад, содержат обязательную ссылку на «непослушных» афганских моджахедов. Которые уже в прошлом. Тем более что и самого Раббани недавно убили талибы…

А восставшие? Всё, что, по нашей версии, они смогли, это, не дождавшись «дипломатической» поддержки, резонансно взорвать себя вместе с крепостью… По минимуму – не допустить применения накопленного здесь оружия против своих. А также – оставить Пример…

Значит, надежду на то, что ему последуют. А ещё – Легенду, способную на поколения вперёд конденсировать память и электризовать совесть. Даже если мы поимённо не узнаем, кому за это обязаны.