Читаем Война не Мир полностью

Приблизив экран поближе, я распахнула свои несуществующие глаза. По квадратикам солнечной батареи харизматичной улыбкой растекалось мое лицо. На главном правительственном экране чужой планеты была я, какой жила на Земле, только на плечах у меня сидел красивый военный китель. Я говорила что-то с экрана, сияя планетарной мудростью и обещанием, что все будет. От понимания, которое приходило ко мне, я вздрогнула и проговорила русское слово «мама». Когда я шептала «мама», мое лицо на экране стало немного растерянным, и губы едва уловимо смазались, словно камеры не успевали за мимикой. Но после я снова уверенно обратила взор на страну, глядя мимо себя, словно в тонкую вечность.

Слов трансляции я не слышала. Вместо них я вдруг различила пение. Оно было похоже на глюк с участием звезд мировой эстрады. Пели трое. Затихая, голоса не обрывались, но словно утекали вдаль на большой, но нарушившей бег карусели. Немного не слаженно они выводили печальный сингл Нейла Янга Round&Round, «it won’t be long»… «это не навсегда»… Я не могла заставить себя оглянуться и поверить, что больше никогда не увижу поющих. Я только что узнала, что вернулась в то самое место, с которого я началась. Я больше не могла не знать. Было раннее утро, когда сны доверчивы и тонки, как мечты.

Потом я услышала как бы шум далекого моря. Я слышу его до сих пор.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Книжный вор
Книжный вор

Январь 1939 года. Германия. Страна, затаившая дыхание. Никогда еще у смерти не было столько работы. А будет еще больше.Мать везет девятилетнюю Лизель Мемингер и ее младшего брата к приемным родителям под Мюнхен, потому что их отца больше нет – его унесло дыханием чужого и странного слова «коммунист», и в глазах матери девочка видит страх перед такой же судьбой. В дороге смерть навещает мальчика и впервые замечает Лизель.Так девочка оказывается на Химмель-штрассе – Небесной улице. Кто бы ни придумал это название, у него имелось здоровое чувство юмора. Не то чтобы там была сущая преисподняя. Нет. Но и никак не рай.«Книжный вор» – недлинная история, в которой, среди прочего, говорится: об одной девочке; о разных словах; об аккордеонисте; о разных фанатичных немцах; о еврейском драчуне; и о множестве краж. Это книга о силе слов и способности книг вскармливать душу.

Маркус Зузак

Современная русская и зарубежная проза