Читаем Война миров полностью

– Сеньора Вальдес, я думаю, что бывает честный бой, когда силы равны, когда один на один. А бывает – убийство. Когда в ход идет подлость. Подлости не приемлю, это так.

– Думаю, в вас с годами заговорила кровь вашего благородного папеньки. Хотя я считаю: он был мерзавец. Гнусно развлекаться с горничными, но еще гнуснее – развлекаться с горничными в доме своего друга. Тем не менее вам не стоит огорчаться: Господь так устроил, чтобы дети плохих отцов вырастали хорошими людьми, вдвойне нетерпимыми ко всякому злу и несправедливости. И поверьте мне на слово: благородная кровь – не водица. Вы еще не раз услышите ее голос.

– Спасибо вам, сеньора Вальдес. Вы говорите точь-в-точь как наш капеллан.

– Не за что. Узнать бы как-нибудь, кто ваш настоящий отец…

– О, сеньора, боюсь, это невозможно. Если только допросить мою бабушку. – Я хихикнула, показывая, какой смехотворной нахожу эту идею. – Я расспрашивала ее. О том, что было, знали лишь трое: моя мама, бабушка и та сеньора, в доме которой все произошло. Вряд ли моему отцу сказали, что горничная, с которой он развлекся, забеременела… Сейчас жива только бабушка. Она наотрез отказалась рассказывать о моем отце. Я знаю лишь то, что сын сеньоры, у которой служила моя мама, был не ровня ему.

– Вы мне кого-то неуловимо напоминаете. Может статься, я знаю вашего отца.

– О, сеньора, право, не нужно его искать. Ну представьте, что он скажет, увидав дочку от – смешно сказать – провинциальной горничной. Да мало ли таких горничных он соблазнил! Может, он и не запомнил этого. А будет выглядеть так, словно я чего-то хочу от него. А я довольна тем, что имею, и ничего не хочу.

– Да, в ваших словах есть толика истины. – Она помолчала. – То, что вы поведали о себе, – трагично. Но это лучше того, чего я опасалась. Я подозревала, что вы притворщица. Вы сообразительная девушка, и вам вполне по плечу выдумать такую интригу: притвориться таксисткой, зная, что Энрике очень бережно относится к низкородью, и два месяца следить за ним, выжидая удобного случая познакомиться. А случай представился что надо. Тем более, Долорес, вы действительно не выглядите крестьянкой. У вас неплохой культурный фундамент, вы следите за выступлениями генерала Вальдеса. И вообще так выглядите, словно стараетесь понравиться нашей семье.

– Сеньора Вальдес…

– Но, конечно, – она перебила меня, подкрепив слова резким жестом, – девушка, которая мечтает сделаться моей невесткой, не станет заводить порочащих связей и тем более драться со всякими… темными личностями. Тем более – прилюдно драться. Да еще и в каком-то паршивом заведении. Пожалуй, именно это меня больше всего настораживало.

– Но, сеньора Вальдес! – огорченно воскликнула я. – Конечно же, я хочу нравиться людям. Мне в жизни не приходилось общаться с такими умными и благородными людьми, как вы, как генерал Вальдес или сеньор Энрике. Мне в школе приходилось туго, чуть что не так – и остракизм, а теперь я иногда думаю: вот Пресвятая Дева нарочно показывает мне, что жизнь бывает и другой. Правду сказать, я почти счастлива сейчас. Вы, сеньора Вальдес, и генерал Вальдес, и сеньор Энрике – вы обращаетесь со мной так, словно я ровня вам. Но я понимаю, конечно, что это от вашей вежливости, а не от того, что я такая хорошая. Я понимаю, сеньора Вальдес, я и вправду все понимаю. Я понимаю, что сеньор Энрике действительно интересуется жизнью простого народа. Что ж, разве мне сложно рассказать ему? А так я живу сама по себе. Уж как получается. Да, приходится иной раз и драться. А что поделать одинокой женщине? Надо держаться друзей, а там уж – один за всех и все за одного. Вы вот еще сказали – про падшую женщину. А Камила не падшая, она несчастная, у ее родителей не было денег, чтобы заплатить за школу. Но я уговариваю ее бросить это дурное ремесло. И кажется, уговорила, вот! Она недавно сказала, что встретила хорошего человека, хочет купить дом, выйти замуж и родить много детей. Она хочет быть честной.

– И вы ей верите? Проститутке?!

Я тяжело вздохнула:

– Ох, сеньора Вальдес! Самой страшно. Но ведь у кого-то же получается? Вдруг и у Камилы получится?

– Может быть. И дай Господь ей силы, чтобы вырваться из порочного круга. Но вам, Долорес, я настоятельно советую прекратить всякое общение с ней. Всякое.

– Правду сказать, сеньора, она в последние дни стала невыносима.

– Вот и не общайтесь с ней.

Через десять минут мы прибыли на место. Сеньора попросила остановиться на безлюдной парковке у красивой рощи на вершине огромного пологого холма. Вниз по склону уходила неширокая, но хорошо утоптанная тропинка, метров через триста переходящая в узкую деревенскую улицу. Сеньора удалилась, а я вышла из машины, якобы ноги размять, и очень быстро нашла на холме точку, с которой все перемещения моей пассажирки были видны как на ладони.