Читаем Война Хонор полностью

На протяжении многих лет ходили слухи о коротких негласных связях между ним и официальными куртизанками, но подобные отношения на Мантикоре считались приемлемыми – и даже имеющими определенный терапевтический эффект. Грифон и Сфинкс подобное отношение не вполне разделяли, каждый по своим причинам, но столичная планета была в этом отношении намного более… продвинутой.

Но между кратковременной связью с официальной куртизанкой (особенно когда твоя жена – полный инвалид) и любовной связью с непрофессионалкой лежала бездна. И это особенно относилось к Хэмишу и Эмили Александерам, которые принадлежали к Римской католической церкви второй реформации, и вступили в моногамный брак, который должен был длится в горе и в радости, пока смерть не разделит их. Оба они относились к брачным обетам серьезно, да и помимо обетов глубину любви Хэмиша Александера к своей жене не осмеливались подвергать сомнению даже самые заклятые его личные или политические враги.

До настоящего времени. До Хонор.

Она подняла лицо и уперлась взглядом в Вильяма, не в силах посмотреть на Хэмиша, и боль ее только возросла, когда ей наконец стало понятно, о чем сейчас думает Вильям. Он размышлял, сколько же правды в истории, которую собирался опубликовать Хейес, и она знала, почему он ни в чем не уверен.

Потому что от правды клевету отделяло совсем немного. Потому что, если бы ей достало смелости признаться Хэмишу в своих чувствах, они бы стали любовниками. Возможно, леди Эмили восприняла бы это как предательство, возможно – нет, Хонор не знала… и это было неважно. Она внезапно поняла, почему, несмотря на тесные рабочие отношения, вежливо отклоняла любое приглашение посетить родовое поместье семьи Александеров в Белой Гавани. Потому, что это был дом Эмили, место, которое она никогда не покидала. Это был их с Хэмишем дом, и появление Хонор осквернило бы его. Пока она не была лично знакома с Эмили, Хонор даже наедине с собой умудрялась обманывать себя и верить, что она ничем не погрешила против законной жены Хэмиша.

Какая горькая ирония! Те люди, которые скормили Хейесу горячую историю для его безжалостной колонки слухов в «Сплетнях Лэндинга», возможно и сами не верили в свои обвинения. И физически брак Хэмиша с Эмили оставался незыблем. Но Хонор знала, что они с Хэмишем оба хотели бы изменить ситуацию. Только ни один из них ни за что не признался бы в этом другому. А теперь их обвиняют в том, чего они всеми силами старались не допустить, и любые опровержения только ухудшат дело.

Абсурд, говорил ей крохотный кусочек мозга, сохранивший способность размышлять. Право на личную жизнь должно было защитить их с Хэмишем, даже если бы они были любовниками. И это право не имело сейчас никакого значения. Даже здесь, в Звездном Королевстве, никто не сумел бы изобрести более разрушительного скандала, учитывая иконографический образ леди Эмили и её любящего супруга. И Вильям был прав. Те самые люди, которые разделяют исповедуемые Хонор взгляды и обеспечивают её политической поддержкой, больше всех ужаснутся её «предательству» по отношению к несчастной женщине, обожаемой всем народом. А то, что на Мантикоре считалось компрометирующим, на Грейсоне превращало скандал в катастрофу.

Тот факт, что их частная жизнь не имеет отношения к их достижениям или опыту офицеров флота, ничего не значил. Кто-нибудь уклончиво упомянет о том, что их чувства друг к другу могли повлиять на непредвзятость мышления, – и все. А кто-нибудь обязательно это сделает. И каким бы смехотворным ни было обвинение, в него поверят. Но не это было истинной целью атаки. Главным было подменить дискуссию о том, чем грозят предложения Яначека, скандальным обсуждением личностей мужчины и женщины, которые стали самыми авторитетными его критиками. На этот раз правительству не придется опровергать их аргументы. Не придется, если удастся заставить их истратить всю энергию и запас душевных сил на то, чтобы защититься от чудовищного обвинения.

И если Высокий Хребет и его приспешники смогут дискредитировать их сейчас, это будет повторяться раз за разом…

– Кто передал Хейесу эти слухи? – спросила она, и бесстрастность ее голоса поразила ее саму.

– Это имеет значение? – пожал плечами Вильям.

– Да, – сказала она, голос её вдруг перестал быть ровным, и ему вторило мягкое, утробное рычание ярости Нимица. – Имеет.

Вильям посмотрел на нее встревожено, и то, что он увидел в темно-шоколадных глазах, превратило тревогу в страх.

– Точно не знаю, – ответил он, помолчав. – А если бы и знал, вряд ли сказал бы тебе.

– Я могу узнать сама. – Ее сопрано зазвенело, как стальной клинок, по телу прокатилась ледяная волна решимости. – Я узнала, кто заказал убийство Пола Тэнкерсли, – сказала она брату мужчины, которого любила. – И я найду подонка, который ответит мне за это.