Читаем Война Хонор полностью

Графиня Нового Киева несколько секунд пристально смотрела на премьер-министра, затем задумчиво кивнула. Декруа же, уверенная, что графиня не смотрит в её сторону, цинично закатила глаза. «Репатриация военнопленных» – это звучало так великодушно! Но графиня не хуже остальных должна была понимать, что Звездное Королевство пошло на это не от душевных щедрот Высокого Хребта и не ради демонстрации доброй воли. Кормить и содержать полчища пленных хевенитов, захваченных Мантикорским Альянсом, стоило немалых денег, а избавившись от этих трат, они получили в качестве бонуса небывалый общественный резонанс и популистский лозунг «Правительство, которое вернуло домой наших мужчин и женщин»…

– Разумеется, они не хуже нашего знают, что следующая крупная уступка должна произойти с их стороны, – настойчиво продолжал барон. – И они должны сознавать, что решение проблемы нашей безопасности в новых условиях неизбежно будет сопровождаться коррекцией границ. Но заметьте, что до сих пор Секретарь Джанкола в каждом предложении в качестве первого шага мирного процесса выдвигал требование о возвращении нами всех оккупированных систем. Ни одно мантикорское правительство не уступит подобным требованиям – хотя бы потому, что наши военные заплатили за захват этих систем слишком высокую цену.

Это, конечно, было не совсем так, но уточнять нюансы он ни в коем случае не собирался. Хевен действительно настаивал на возвращении всех оккупированных планет, но в министерстве иностранных дел прекрасно понимали, что речь идет не более чем об определении стартовой позиции переговоров – чтобы впоследствии было о чём торговаться и в чём уступать. И, в отличие от графини Нового Киева, барон знал, что в своих докладах кабинету министров Декруа аккуратно умалчивает о последнем предложении Джанколы. А предлагал Джанкола, чтобы звездные системы путем референдума – разумеется, проводимого в присутствии наблюдателей от Республики – сами решили, какая из сторон сохранит над ними контроль.

Может, и хорошо, что мы об этом не говорили, думал он, глядя, как графиня поджимает губы при словах «наши военные». Если она и не разделяла хаусмановского презрения к военным, то, как и большинство лидеров либеральной партии, испытывала в лучшем случае двойственные чувства, когда речь заходила об использовании военной силы. Тот факт, что Звездное Королевство оккупировало иностранные звездные системы, вне зависимости от причин и обстоятельств, возмущал все антиимпериалистические фибры ее души, а поскольку требования политической целесообразности вынуждали её выступать в поддержку этой оккупации – по крайней мере, публично, – её возмущение только росло.

Однако в следующую минуту стало ясно, что в этом кабинете ее чувств не разделяет никто.

– Я, само собой, согласен, – сказал Стефан Юнг, граф Северной Пустоши.

Граф получил пост министра торговли в качестве платы за использование в интересах правительства секретных досье исключительной убойной силы, собранных его отцом. Важность этих досье привела к тому, что, несмотря на сравнительно низкий ранг его министерства в официальной иерархии кабинета, Стефан был пятым – и последним – из присутствующих на этом стратегическом совещании высшего уровня. В конце концов, ведь именно эти досье стали главным рычагом, благодаря которому барон Высокого Хребта был уверен, что при необходимости сможет… конструктивно направлять расследование МакИнтоша по делу о работорговле.

– Мы не станем говорить о возвращении хотя бы одной хевенитской системы до тех пор, пока не будут соблюдены интересы нашей собственной безопасности, – продолжил граф Северной Пустоши. – И кстати, Мишель, меня несколько беспокоит, как оппозиция отнесется к рекомендации Эдварда по дальнейшему уменьшению количества кораблей стены.

Яначек нахмурился, граф вяло взмахнул рукой.

– Да нет же, у меня никаких вопросов не возникло, – заверил он Первого Лорда. – И как человек, и как министр торговли я, разумеется, поддерживаю перераспределение финансов с содержания устаревших военных кораблей и их экипажей на более продуктивные цели! Кроме того, – добавил он чуть более мрачно, – мне уж точно не грозит бессонница от сочувствия к адмиралам, беснующимся, потому что у них отобрали любимые игрушки. Но мы предлагаем существенные изменения в нынешней структуре построения флота, и я считаю, нам нужно быть осторожными, чтобы не дать оппозиции за что зацепиться. А она не замедлит вмешаться, если мы будем действовать слишком неосмотрительно.

«Что в переводе означает, – язвительно подумал барон Высокого Хребта, – моя жена считает, что мы должны быть осторожными».