Читаем Война Хонор полностью

Хонор удерживала себя в кресле бота только предельным напряжением воли. Нимиц лежал свернувшись у неё на коленях, и она физически ощущала напряжение его мускулов, когда бот отключил двигатель и к нему протянулись тяговые лучи шлюпочного отсека «Смерти пиратам».

Одного взгляда сквозь бронепластовый иллюминатор было достаточно, чтобы оценить серьезность ущерба: в корпусе «Смерти» зияли уродливые пробоины. Да, то, что произошло с вооруженным торговцем, можно было назвать «сильными повреждениями», но, по мнению Хонор, это была слишком сильная недооценка.

Бот мягко качнулся, выравниваясь на внутренних гироскопах, и тяговые лучи мягко уложили его на причальные опоры. К борту подвели рукав переходного туннеля. Хонор с угрюмым удовлетворением отметила, что по крайней мере шлюпочная палуба не разгерметизирована.

В ответ на переполнявшие Хонор тревогу и гнев древесный кот погладил ее по колену средней лапой.

«Они говорят, что с ним все будет в порядке», – сообщил он жестами.

– Нет, – ответила Хонор, – они говорят, что он сказал, что все будет в порядке. Это не одно и то же.

«Он не стал бы лгать. Не тебе. Не про это».

– Паршивец, – вздохнула Хонор, – иногда мне кажется, что вам, котам, в людях ещё разбираться и разбираться. Эмпатам и телепатам лгать друг другу бесполезно, но нам, двуногим, постоянно кажется, что соврать легко. И если мы хотим уберечь кого-то от волнений…

«Знаю. Но тебе бы он лгать не стал. Кроме того, – несмотря на искреннюю тревогу Нимица, Хонор ощутила его мысленную усмешку, – он знает, как ему влетит за ложь потом, после выздоровления».

Хонор уставилась на кота и, к собственному изумлению, рассмеялась.

– Может, ты и прав, – сдалась она. Но тут же снова помрачнела. – С другой стороны, то, что докладывал не он, а его старпом, наводит на тревожные размышления.

«Скоро узнаем, – сообщил жестами Нимиц. – Зеленый свет».

Харрингтон перевела взгляд на сигнал над переходным люком и, убедившись в правоте Нимица, взяла его на руки и встала. Бортинженер уже тянулся к кнопке, открывающей выход. Хонор оглянулась через плечо на поднимавшихся со своих сидений спутников. Прямо за ней разместились Лафолле и Спенсер Хаук, но народу набилось столько, что просторный салон бота едва вместил всех. Помимо Мерседес Брайэм, Джорджа Рейнольдса, Андреа Ярувальской и Тимоти Меарса на «Смерть» прибыл капитан медицинской службы Фриц Монтойя… во главе врачебной бригады из двух десятков специалистов.

Рядом с адмиральским укладывался на причальные опоры второй бот, доставивший на борт «Смерти пиратам» два взвода морской пехоты «Оборотня». Покосившись в ту сторону, Хонор помрачнела ещё больше, но тут переходной люк открылся, и она двинулась вперед.

* * *

Ей уже доводилось видеть Томаса Бахфиша раненым, но на этот раз дело обстояло хуже. Гораздо хуже. Стоя рядом с его постелью в спартанском лазарете «Смерти пиратам», Хонор физически ощущала исходившую от него мучительную боль. Столь сильную, что не выдать собственную душевную боль она смогла, лишь мобилизовав всю свою выдержку.

– Ваша милость, – сказал ей Цзыньчу Грубер, – пожалуйста, убедите капитана позволить доктору Монтойе забрать его отсюда.

Хонор отметила, что стоявший по другую сторону койки Бахфиша Грубер и сам находился далеко не в лучшем состоянии. Левая рука его покоилась в лубке, на левой стороне лица красовались ссадины и ушибы, при ходьбе он заметно хромал.

– Хватит суетиться, Цзыньчу, – пробормотал Бахфиш хриплым от боли голосом, ухитрившись тем не менее выдавить из себя улыбку, и Хонор, ощутив его эмоции, внутренне сжалась. – Мне гораздо лучше, чем многим.

– Это так, капитан, – с усталым раздражением откликнулся Грубер. – Но, черт подери, прекратите себя за это винить!

– Это моя вина, – упрямо возразил Бахфиш, мотая головой на подушке.

– Не припоминаю, чтобы вы заставляли кого-то идти за вами под дулом пульсера, – парировал старпом.

– Не под дулом, но…

– Прошу прощения, ваша милость, – вставил Монтойя, – но я предлагаю обсудить этот вопрос попозже. – Хонор обернулась к нему, и хирург пожал плечами. – Я уже переправил на «Оборотня» всех самых тяжелых. Точнее, всех самых тяжелых, не считая капитана Бахфиша. И мне очень хотелось бы доставить его туда еще на этой неделе.

– Я не покину «Смерть»! – категорично заявил Бахфиш.

– Покинете, капитан, – заявил светловолосый хирург с невозмутимым спокойствием, слишком хорошо знакомым Хонор по собственному опыту. – Если хотите, можем сначала немного попрепираться на эту тему. А потом покинете.

Бахфиш открыл было рот, но прежде чем он успел заговорить, Хонор мягко положила руку ему на плечо.

– Не спорьте, – решительно заявила она, стараясь не смотреть туда, где под простынёй должны были находиться ноги. – Все равно проиграете. Вы проиграете, даже если Фриц будет спорить с вами один. А он не одинок.