– Прошу прощения, госпожа президент? – сказал Джанкола, даже забыв о намерении сохранять сочувственный тон.

Никогда раньше он не видел Причарт в таком гневе – просто не подозревал, что она способна так гневаться, – и на секунду его уверенность в собственной способности держать события под контролем несколько поколебалась. Он от себя такого не ожидал.

– Если они решили навязать нам жесткую игру, мы сыграем по их правилам, – пояснила она и, подойдя к настольному коммуникатору, набрала нужный код.

Связь установилась почти мгновенно. На дисплее появилось лицо Томаса Тейсмана. Причарт резко дернула головой.

– Слушаю, госпожа президент, – сказал Тейсман, похоже ничуть не удивившись.

В конце концов, лишь одиннадцать человек во всей Республике Хевен могли связаться с ним в Новом Октагоне по этой прямой, сверхсекретной линии.

– Том, сейчас в моем кабинете находится Арнольд Джанкола, – без обиняков начала она. – Он доставил официальный ответ Декруа на нашу последнюю ноту, и этот ответ не содержит ничего хорошего. Совсем ничего. Они не уступают даже на сантиметр.

– Понятно, – осторожно произнес Тейсман.

– Думаю, – продолжила она тем же невозмутимым тоном, – настала пора убедить их в ошибочности избранной ими позиции.

* * *

– Мне бы очень не хотелось всего этого говорить, – произнес Томас Тейсман в камеру, записывая строго секретное личное послание Хавьеру Жискару, – но, к сожалению, я вынужден…

Военный министр глубоко вздохнул.

– Это личное письмо, но сопровождающая его официальная депеша будет содержать приказ о приведении всех сил в повышенную боевую готовность. Элоиза заверила меня в отсутствии у неё намерения сделать первый выстрел, однако, на мой взгляд, риск того, что кто-то его сделает, существенно возрос.

Он сделал паузу, задумавшись о том, что обращается к человеку, любившему Элоизу Причарт и знавшему её, наверное, лучше кого бы то ни было во всей вселенной, за исключением, может быть, Кевина Ушера. Но Жискар находился на борту флагмана, вращавшегося вокруг SXR-136, а не на Новом Париже.

– Элоиза с Джанколой готовят для манти новую ноту, – продолжил он. – В ней будет не очередная просьба рассмотреть новые предложения, а требование принять наши условия. Она заверила меня в том, что о возможных последствиях отказа на этот раз говориться не будет, но её намерение использовать крайне жесткие выражения совершенно очевидно. В связи с этим мы обсудили с ней перспективы сценария «Красный-Альфа». Она понимает, что для успешного осуществления плана необходимо использовать преимущество внезапности, однако начинать можно, лишь склонив общественное мнение – и у нас, и за рубежом – к мысли об отсутствии у нас иного выхода. И, откровенно говоря, я надеюсь и верю, что она по-прежнему понимает, что возобновление войны со Звездным Королевством есть бедствие, которого следует избегать почти любой ценой.

«По крайней мере, глагол «надеюсь» все еще соответствует действительности», – вздохнул он. К сожалению, насчет «верю» он уже не был так уверен, как ему бы хотелось.

– Это еще не приказ о начале операции, – твердо произнес Тейсман в камеру, – но уже сигнал к подготовке. Новая нота Элоизы будет отправлена на Мантикору в ближайшие тридцать шесть стандартных часов. Не думаю, что кто-нибудь в столице – даже Джанкола – способен точно предсказать, как отреагирует на неё Высокий Хребет. Но похоже, всем нам очень скоро предстоит это выяснить.

* * *

Поздно ночью, сидя в своем кабинете и прокручивая на дисплее текст документа, Арнольд Джанкола натянуто улыбнулся. Время подходящее, подумал он, по всем правилам заговоры положено плести под покровом ночи.

Разумеется, в том, что содеянное им, по сути, представляет собой измену, он не признался бы никому, но обманывать себя смысла не было. Его действия могли бы назвать противозаконными – да. Но, тщательно изучив проблему, Арнольд пришел к выводу, что, хотя они и не вполне корректны, с юридической точки зрения их можно расценить разве только как сомнительные. В конце концов, он является государственным секретарем, и любые сношения с иностранными правительствами входят в его обязанности, а конкретные способы, которыми осуществляются эти сношения, – целиком его прерогатива.

Разумеется, поскольку он и Элоиза Причарт совместно обсуждали чуть ли не каждое слово этой ноты, госпожа президент вправе ожидать, что манти получат именно согласованный текст. К сожалению, конкретных указаний на этот счет она не дала, а стало быть, по зрелом размышлении, опираясь на исключительно богатый опыт работы в госдепартаменте и общения с мантикорским правительством, государственный секретарь имел право внести в документ некоторые поправки, делающие ноту гораздо более выразительной.

Другое дело, подумал он, бросив еще один взгляд на исправленный текст и слегка улыбнувшись, что эффект может оказаться не совсем таким, какой имела в виду госпожа президент…

Глава 44