– Конечно, конечно. Неужели ты думаешь, что я с ним об этом не говорила? – фыркнула Хонор. – Разумеется, говорила, и много. По сравнению с говорильней в Палате Лордов и лоббированием интересов Бенджамина при дворе, я куда больше времени – больше, чем можно себе представить, – потратила на «мозговые штурмы» вместе с человеком, который должен был стать премьер-министром!

– Не сомневаюсь, так оно и было, – медленно проговорила Хенке и, едва заметно склонив голову, искоса быстро посмотрела на Хонор. – А графу Белой Гавани удалось что-нибудь добавить к твоему анализу ситуации?

– Да, – ответила Хонор, протягивая руку, чтобы погладить Нимица по спине.

При этом на собеседницу она даже не взглянула; вместо этого взгляд землевладельца Харрингтон, как отметила Хенке, скользнул в сторону, вниз, остановился на её собственной руке, гладившей шелковистую шерстку древесного кота… В краткости односложного ответа Хенке почудилось нечто… зловещее.

На мгновение графиня заколебалась: может быть, все-таки надавить, задать прямой, откровенный вопрос? В конце концов, уж если она не сумеет задать его Хонор, кому же ещё это по силам? Никому… и ей самой, к сожалению, тоже. Так что она просто откинулась в кресле и кивнула:

– Это вполне стыкуется с тем, что говорила мама. Наверное, она считает, что я достаточно знаю о происходящем, чтобы разобраться во всем самой, не дожидаясь, пока она все распишет мне подробно, как это сделала сейчас ты. – Хенке пожала плечами. – Иногда мне кажется, что она никогда не понимала, что я полностью свалила политику на Кэла. Меня слишком занимал флот.

По лицу ее пронеслась тень недавнего горя, но она быстро справилась с собой и изобразила кривую улыбку.

– Теперь, когда ты мне наконец всё объяснила, я, кажется, поняла, что ты имела в виду, говоря об историческом императиве. Но я всё-таки считаю, что вспыльчивость Бет в любом случае нам не на пользу.

– Не без этого, – согласилась Хонор, отводя глаза от кошек, разлегшихся у нее на коленях; в её взгляде, казалось, проступило нечто похожее на облегчение. – Одного этого хватило бы, чтобы у Высокого Хребта, Нового Киева и Декруа появились к ней личные счеты. Но после того, как убили герцога Кромарти и твоего отца, мы почти неизбежно пришли бы ровно к тому же финалу. За одним исключением, конечно: никто, причем по обе стороны, не понимает, что затевается в Народной Республике, пока мы тут занимаемся мелкими домашними склоками.

– Подписываюсь обеими руками, – мрачно согласилась Хенке и, наклонив голову, спросила: – Как ты думаешь, Причарт и Тейсман лучше меня понимают, что у них происходит?

– Очень на это надеюсь, – сухо ответила Хонор.

Глава 2

– Какого черта они там себе думают? – прорычала Элоиза Причарт.

Президент Республики Хевен схватила футляр с чипом и яростно потрясла им перед адмиралом Томасом Тейсманом, входившим к ней в кабинет. Похоже, она дошла до белого каления. Военный секретарь республики удивленно приподнял бровь. Президент – платиновая блондинка с топазовыми глазами – была, пожалуй, самой красивой из женщин, которых он встречал за всю свою жизнь. Она принадлежала к тем редким людям, у которых даже ярость выглядела прекрасной. Правда, мало кто видел её в таком состоянии, ибо одним из главных достоинств Элоизы была способность сохранять хладнокровие и самообладание под самым жестким прессингом. Во многом благодаря этому качеству она и выжила во времена царства террора Оскара Сен-Жюста и Госбезопасности. Однако сейчас хладнокровие испарилось без следа.

– Кто «они»? – мягко спросил Том, усаживаясь.

Удобные кресла были поставлены под углом к президентскому столу – так, чтобы посетители, обращаясь к президенту, могли в то же время наслаждаться захватывающей дух панорамой центра Нового Парижа. Рабочие бригады почти закончили восстанавливать здания, которые уничтожил Сен-Жюст, взорвав под Октагоном ядерную бомбу. Тейсман невольно всмотрелся в сверкающую громаду Нового Октагона, воздвигнутого на месте прежнего.

– Чертовы манти, вот кто! – рявкнула Причарт с такой лютой злобой, что он тотчас же сосредоточил внимание на ней, и швырнула футляр на стол. Метка на чипе идентифицировала содержимое как официальное заключение госдепартамента. Тейсман скорчил гримасу.

– Как я полагаю, на наши последние предложения они должным образом не ответили, – тем же мягким тоном заключил он.

– Они вообще на них не ответили! Как будто мы вообще ничего им не отправляли.

– Да, они уже много лет никуда не спешат, Элоиза, – ответил Тейсман. – И, будем честны, до недавнего времени нас это вполне устраивало.

– Знаю, знаю.