Читаем Война Хонор полностью

Надо полагать, сама Драшкович придерживалась на этот счет иной точки зрения, но, к несчастью для неё, Хонор не собиралась пасовать перед скудоумной мстительностью. За твердым взглядом леди Харрингтон, как и за сонной вялостью Нимица, скрывалась бушующая ярость. И дело было не только в том, что ей мешали исполнить профессиональный долг. Хонор прекрасно сознавала, что ярость во многом вызвана глубоко личной болью и гневом на то, что интриги правительства искалечили жизнь им с Хэмишем, но ей было все равно.

«Нет, Хонор, – мысленно одернула она себя, не обманывай себя. – Тебе не все равно. Потому что Драшкович, продавшаяся последней политической швали, самая подходящая цель для тебя сегодняшней – взбешенной до невменяемости».

Выражение лица Хонор не изменилось, но взгляд стал ещё жестче, а тонкая улыбка примерзла к губам.

– Полагаю, вам придется сделать так, чтобы это стало возможным, адмирал, – холодно повторила Хонор. – Списки офицеров, необходимых мне для исполнения обязанностей командующего станцией «Сайдмор», я представила. С учетом того, что статус возможной угрозы со стороны Хевена понижен, а Адмиралтейство существенно сократило численность кораблей стены, я не могу поверить, что затребованные мной офицеры не могут быть отозваны с нынешних должностей.

– Насколько я понимаю, ваша милость, – неприязненно ответила Драшкович, – вы считаете себя крупным специалистом по кадровым вопросам. И, тем не менее, заверяю вас: я нахожусь в несколько лучшем положении, чтобы решать, кого из офицеров её величества можно перевести на новое место службы.

– Ничуть не сомневаюсь, адмирал, – спокойно парировала Хонор, – что вы находитесь в несколько лучшем положении, чтобы решать эти вопросы… если, конечно, хотите их решать.

– Что вы имеете в виду, адмирал Харрингтон? – взвилась Драшкович.

– Полагаю, адмирал, это совершенно ясно. Я имею в виду, что для меня полностью очевиден простой факт: вы вообще не собирались рассматривать мою заявку. Я даже сомневаюсь в том, что вы хотя бы заглянули в личные дела этих офицеров.

– Как вы смеете? – воскликнула Драшкович, выпрямившись в кресле, и глаза её вспыхнули. – О, я прекрасно знаю, что вы считаете, что правила, существующие для нас, мелких людишек, не распространяются на великую Саламандру, но, заверяю вас, это не так!

– Ничуть в этом не сомневаюсь, – невозмутимо согласилась Хонор. – Но это не имеет отношения к теме нашей дискуссии. И это вы тоже прекрасно знаете.

– При всем вашем чрезмерно раздутом самомнении, адмирал, хочу напомнить, что я не просто Космос-лорд, но и старше вас по выслуге на добрых пятнадцать стандартных лет, – проскрежетала Драшкович. – Ни адмиральский чин, ни пэрство, ни даже парламентская медаль «За доблесть» не дают вам иммунитета от обвинения в нарушений субординации!

– А я на это и не рассчитываю… обычно.

Несмотря на бешенство, Хонор мимолетно удивилась собственным словам. Она даже подумала, не права ли Драшкович, вообразив, что её упорство объясняется лишь уверенностью в своем особом положений. Это было неприятное предположение, полностью отбросить которое она не могла… просто в данный момент её это не слишком беспокоило.

– Что вы хотите этим сказать? – прорычала Драшкович, подавшись вперед и гневно глядя на Хонор.

– Я хочу сказать, что не хуже вас – и не хуже сэра Эдварда Яначека – понимаю, что новую должность мне предложили отнюдь не из глубокого уважения со стороны нынешнего Адмиралтейства. Это назначение представляет собой маневр, цель которого – устранить меня с политической арены Звездного Королевства.

Драшкович резко откинулась в кресле, не в силах скрыть изумление. Она явно не ожидала от собеседницы подобной бесцеремонности, и Хонор мысленно улыбнулась. Все знали, что Харрингтон в своей карьере никогда не опускалась до политических интриг; только это вовсе не означало, что она не знает правил этой игры. Драшкович, похоже, такой поворот в голову не приходил. Но раз уж Хонор наконец решила вступить в игру, играть она будет по-своему – очертя голову и наплевав на последствия. Пусть Драшкович реагирует как угодно, они все равно не перестанут быть врагами.