Читаем Война и миф полностью

– Что касается событий в Печерском суде, это эмоциональная реакция депутатов на указ президента. Я не приветствую этих действий и, как премьер-министр, не допущу силового развития событий. Кабинет министров готов обеспечить общественный порядок. Мы будет действовать только в правовом поле и только по демократическим нормам. И я не позволю тем силам, которые хотят обострения конфликта, добиться силового решения.

Я спросил премьера, не считает ли он, что его союзники по коалиции подталкивают его идти на обострение, ведь он-то не боится досрочных выборов, а они боятся. Виктор Янукович задумался – единственный раз за всю часовую пресс-конференцию.

– Мы никого и ничего не боимся, потому что мы с народом, а не народ с нами. Никакого обострения не будет.

Еще он сказал, что до тех пор, пока Конституционный суд не вынесет свой вердикт, никакой подготовки к досрочным выборам быть не может, и решению совбеза Украины выделить деньги на подготовку к выборам он не подчинится. А еще его не устраивает то, что в нынешнем составе ЦИКа нет ни одного представителя Партии регионов. И что провести выборы 27 мая совершенно невозможно. То есть, по сути, первые условия компромисса по Виктору Януковичу: сменить состав ЦИКа, введя туда представителей Партии регионов, и перенести выборы на более поздний срок.

Его спросили: что, если Конституционный суд затянет с вынесением вердикта?

– Если Конституционный суд услышит меня, и они поработают, а ради этого можно использовать не только время, предусмотренное регламентом, можно было бы посидеть и вечером или рано утром и скорее принять решение. Но если они затянут и не смогут принять решение ни за два года, ни за три или четыре, тогда нам придется принимать политическое решение, – сказал премьер, давая понять, что при стремлении к компромиссу в правовом поле возможно всякое.

После пресс-конференции две журналистки из газет Le Figaro и El Pais устремились к пресс-секретарю премьера Денису Иванеско. Они заметили, что Виктор Янукович неправильно процитировал вчерашнее интервью Виктора Ющенко европейским СМИ. По словам премьера, президент сказал, что на Украине возможно повторение российских событий октября 1993 года.

– Но Ющенко не говорил этого! Мы вчера были на этой встрече. Он сказал, положа руку на сердце, что не допустит повторения 93-го года на Украине.

– Да? Странно. А вот у меня есть сообщение «Интерфакс-Украины» со ссылкой на Guardian.

– Да? Это неправильный перевод! Может, в Guardian не так поняли. Или в «Интерфакс-Украине» исказили. Передайте ему, что Ющенко не говорил такого. Если мы сможем предотвратить гражданскую войну на Украине, мы будем очень рады.

– Не переживайте, – успокоил пресс-секретарь.

Журналистки не переживали.

– Вы заметили? Янукович говорил очень аккуратно и миролюбиво, не так ли? – спросила меня Лора Мандевиль из Le Figaro.

– Конечно. Он хочет быть хорошим мальчиком.

– Точно. Он не будет рисковать властью. Ему конфликт не нужен. Они скоро договорятся.

– Или не скоро, – ответил я.

На майдане Незалежности целый день шел митинг. Тысяч пять, а то и больше крепко сжимали флаги Партии регионов. Выступали очень красиво. Со сцены говорили, что «президент стал флюгером западного ветра», что на знаменах Блока Юлии Тимошенко скоро проступят «пятна копоти душевной», отчего они станут не белыми, а черными, и что «под ярким весенним солнцем оранжевый цвет может превратиться в коричневый». Ораторы просили толпу скандировать «Янукович! Янукович!» и рассказывали, что в столицу едут 15 тыс. человек из регионов. Ближе к вечеру колонна пошла к кабинету министров – поддержать премьера.

Темнело, люди ходили вокруг разбитых на площади палаток. В одной из них, самой большой, горел свет, и я заглянул внутрь. В углу сидел молодой мужчина и держал в руке свечу. Вокруг него толпилось несколько десятков молодых людей.

– Я горжусь вами, – полушепотом говорил он, – я рад, что имею дело с такими достойными людьми. Что вы не разбежались, не начали пить, не передумали, что живете в палатках. Вы знаете, что эту «синеву», тех, кто напивается, мы будем сажать в автобусы и отправлять по домам. Комендант лагеря обещал, что, может быть, сегодня ночью как-то постараются организовать обогрев палаток. Но все равно нам всем, и вам, и мне, надо потерпеть. Потому что тем, кто ночует в автобусах, денег не положено. Кто хочет спать в автобусах, будем отправлять назад. Все будет по закону.

Молодые люди одобрительно зашумели.

– А еще у меня есть хорошая новость, – продолжал человек со свечой. Он смотрел прямо перед собой – будто разговаривал с пламенем. – Я принес деньги. Сто гривен за ночь, пятьдесят – за день. Минус тридцать гривен за еду. Делимся на пятерки – я буду выдавать деньги сразу на пятерых.

Молодые люди вдруг начали аплодировать. Я поднял занавес, прикрывавший выход, и вышел из палатки.

«Коммерсантъ», 06.04.2007

7 апреля 2007 года