Читаем Война и миф полностью

– Знаете, давайте мы сделаем вид, что вы нам не звонили? Думаете, нам приятно? Пишите правду, и все. – Он снова резко меняет тон. – Аккредитация есть у вас? Никаких комментариев не будет! Речь президента надо было слушать!

Снова пауза. И снова тихо:

– До свидания. Пишите правду.

«Коммерсантъ», 17.05.2005

23 мая 2005 года

На прошлой неделе российское руководство выразило полную поддержку властям Узбекистана, жестко подавившим мятеж в Андижане. И это естественно: президент Ислам Каримов первым среди лидеров СНГ дал отпор «цветной революции», распространения которой так боятся в Москве.

Примерно за месяц до киргизской «революции тюльпанов» президент Узбекистана Ислам Каримов неожиданно сделал довольно резкий и нехарактерно для него грубый выпад в адрес коллеги – тогда еще президента Киргизии Аскара Акаева. Он обвинил его в бездействии, в том, что тот не смог вовремя «задушить оппозицию», а значит, сам виноват в нарастающем недовольстве. И после этого он не упускал возможности кольнуть соседа, периодически прилюдно упрекая его в слабости. В каждом подобном высказывании Каримова содержался намек: уж у себя-то узбекский лидер такого не допустит.

Официальный Бишкек так никак и не реагировал на обидные слова Ислама Каримова. А уже лишившись президентского кресла, Аскар Акаев даже признался, что президент Узбекистана был прав. В своем первом послереволюционном интервью, в эфире радиостанции «Эхо Москвы», отвечая на вопрос ведущего, какой бы совет он мог дать своим коллегам, Аскар Акаев посетовал на то, что «не защитил свою демократию». И порекомендовал остальным лидерам СНГ без колебания применять силу, «если это понадобится для защиты демократии», ведь демократия в СНГ очень слаба и не может сама себя защитить.

Что Ислам Каримов – не Аскар Акаев, стало ясно очень скоро. 13 мая в Андижане начался бунт, по сценарию очень напоминавший революцию в Киргизии, тоже начинавшуюся не в столице, а в провинции, с захвата обладминистрации в Оше.

Два месяца назад Аскар Акаев с самого начала ошских событий перестал появляться на публике. Пока засевшие в Оше оппозиционеры давали пресс-конференцию, президент Киргизии просто исчез – иностранные СМИ предполагали, что он тайно летал советоваться в Москву. Ислам Каримов, напротив, полетел на место событий – в Андижан. В сам город, правда, не заехал, а обосновался в аэропорту, где и создал штаб подавления мятежа.

Пытаясь подавить восстание в Оше, Аскар Акаев действовал так: с наступлением ночи в обладминистрацию ворвались спецназовцы, они хватали сидевших там людей (в основном женщин) и вытаскивали их на улицу. Выдворение сопровождалось ударами дубинок, некоторых также выкидывали из окна. Для проведения этой щекотливой операции были применены надежные силы – как заявляли тогдашние киргизские оппозиционеры, специально для штурма ошской администрации в город привезли казахский спецназ. Очевидно, власти опасались, что киргизский может отказаться выполнять приказы командования. Огонь по восставшим киргизские власти предпочли не открывать, и жертв не было.

Ислам Каримов подошел к андижанской проблеме иначе. С наступлением темноты к захваченному хокимияту подъехали не автобусы с невооруженными спецназовцами, а бэтээры. И без предупреждения открыли огонь на поражение.

Все еще не совсем ясно, кому был поручен расстрел. Как заявлял андижанский правозащитник Саиджахон Зайнабитдинов, из числа военнослужащих для подавления восстания были привлечены только контрактники – служащим по призыву такого дела не доверили. Кроме того, я сам видел на улицах Андижана на следующий день после расстрела немало бойцов элитного подразделения «Барс» – молва утверждала, что именно они открывали огонь по толпе.

Наконец, многие жители Андижана предполагали, что власть не сразу начала подавление восстания, а позволила мятежникам почти сутки владеть городом, потому что ей требовалось время для переброски в город войск из других частей страны.

В очередной раз Ислам Каримов вспомнил о Киргизии на следующий день после событий – 14 мая. Выступая по телевидению, он заявил, что мятежники «пытались повторить киргизский сценарий». Кроме того, как бы возвращаясь к своей прежней критике Аскара Акаева, он заявил, что не понимает, «как можно одновременно быть либералом и опираться на клановую систему». Еще примерно треть выступления была, по сути, посвящена разъяснению одной мысли, уже и так сделавшейся для всех очевидной: «Каримов – это не Акаев».