Читаем Воин. Возвращение полностью

Не выдержав такой оживленной артикуляции, травинка выпала у него изо рта, тем самым разорвав кокон наваждения. Плевать, я не прокурор, чтоб выяснять: что, откуда и почему? Как сказал, не помню кто, если что-то выглядит, пахнет и на вкус не отличается от колбасы — значит, это и есть колбаса. Сравнение далеко не этичное и ни разу не политкоректно, но именно в эту минуту мне, вспомнилась именно колбаса, которую Мыколе Шведиру к большим религиозным праздникам присылали из родной деревни. Сырокопченую, начиненную крупнорублеными кусками свинины, почти без специй, но с запредельным количеством чеснока. О ее наличие в посылке заблаговременно узнавал весь личный состав, находящийся в подветренном секторе с расстояния в пару километров.

— Думать положено тому, кто звездочки на плечах рисует, а наше дело строевым шагать.

— Ага, — хохотнул Николай. — Ты мне еще напой: 'Выше ногу папуасы, Кордашу нужны лампасы, а Хоме три звезды, остальное до…'

Потом пружинно вскочил и… протянул открытую ладонь.

— Здоров будь, Рак.

— Да пошел ты… — проворчал я в ответ, шагнул навстречу и со всей силы сжал товарища в объятиях. Аж хрустнуло. На ветку наступил, наверно…

— Живой, чертушка…

— Как тебе сказать, — Швед не отстранился, но и значительных усилий в процессе обнимания не приложил. — Помнишь, куда меня? — он демонстративно задрал подбородок.

Да, ничего не скажешь. Распоротое осколком горло, чисто теоретически, можно зашить. Но чтоб даже шрама не осталось? Так не бывает.

'Бывает, бывает!..'

— Ну и каков твой приговор?

Швед перетек чуть назад. Собственно, я и не удерживал уже, сосредоточившись на чистой, даже без царапин от бритья, шее товарища.

— Знаешь, Мыкола, — я был искренен, как на исповеди. — А мне это совершенно по бейцам. Главное, что ты — вот. Здесь, рядом… — и потянул через шею, висячую на ремешке флягу с крепким медом. — Дернем, за встречу?

— Легко… Чтоб наша доля нас не чуралась…

Швед принял посудину, ловко выдернул чоп* (*пробка) и с наслаждением направил струю горилки прямо в глотку. Только забулькало…

— Ух, хорош напиток!.. — довольно отер губы и передал фляжку мне.

— Чтоб лучше в мире жилось… — закончил я любимый тост прапорщика и уверенно допил остаток более чем полутора литровой емкости.

Перевел дыхание и вернулся к более прозаической, но по степени важности, далеко не последней теме разговора.

— Ты тут именно меня дожидаешься, или мы случайно на одной тропинке оказались?

— Не умничай, Влад. Меня же убили, а не контузили… — он нагнулся и сорвал очередную травинку. — Случайно… Это тебе, городскому, все зеленое — зелено. А я такого у нас не видел. Так что вряд ли на этой планете, кроме нас с тобой еще земляне найдутся.

— Вот только не надо, Мыкола, из себя смесь Лиденброка с Паганелем изображать. Я и так знаю, что хитрее хохла зверя нет. Колись по-доброму: кто и с какой целью тебя в засаду поставил?

— Чуть что, так сразу хохол… — ухмыльнулся прапорщик. — А евреи на что? Но, ты прав. Я здесь, чтоб держать и не пущать. А также возвращать обратно заблудших…

'Бабушка, ты сюда не ходи, ты туда ходи… — насмешливо подсуетилась память. — А то снег — башка попадет, совсем мертвый будешь…'

— Интересно девки пляшут. Это что ж там такое заныкано, что они… — я неопределенно покрутил головой, — сволочи, так подсуетились. Аж тебя в охранение выставили?

— Ну, так, разве кто-то другой тебя шального остановит?

— И обратно ты прав, Швед, — кивнул я. — Но на этот раз, остановить меня, и тебе не удастся.

— Уверен?

— Как в рассвете… Слишком многие концы там завязаны… Так что, извини, брат. В фильмах обычно прибавляют: 'ничего личного', но тут другой расклад.

— Влад, — прапорщик понизил голос, как бы невзначай передвигая руку на ремне автомата. — Я не пугаю, но Устав караульной службы ты не хуже меня знаешь.

— Первый в голову, второй в воздух? — я посмотрел в лицо Николаю и увидел там не только досаду и обиду, но и решимость. — Неужто стрельнешь? Не верю.

— Правильно делаешь, — Швед снял автомат и прислонил его к срубу. — Но задержание я проведу.

'Бить буду сильно, но аккуратно'.

— Очнись, Мыкола, — я отступил на шаг, разрывая дистанцию. — Это ж когда ты у меня хоть один спарринг выигрывал?

— А вот и проверим, заодно, — проворчал Швед, не позволяя мне уйти в отрыв. — Ты это или кто другой в твоем обличии по миру шастает?.. — и тут же показал, что бросится мне в ноги. А потом продолжил движение…

Меч в рукопашной схватке, явно лишняя деталь гардероба. Чуть-чуть сковал движение, но именно этой доли секунды мне не хватило для сустепа* (термин из бокса, 'шаг в сторону'), зато оказалось вполне достаточно, чтоб пальцы прапорщика дотянулись до моих штанин. Те самые пальцы, которыми не слишком проворный Мыкола без особых усилий плющил автоматные гильзы. И борьба перешла в партер…

Минут через пять усердной возни, в мой разум закралось некое подозрение, которое продолжало только крепнуть с каждым новым приемом, проводимым Шведом. Он совершенно ничего не делал для получения преимущества, тратя силы исключительно для сохранения статус-кво.