Читаем Воин полностью

— Конечно, что-то другое. Ведь я всего лишь недоделанный мужчина, что могу я знать о риторике?

«Похоже, больше, чем следует», — мелькнуло в голове у Локлана.

— Я не Аристотель, миледи, и не полагаю, как он, что женщины — это недоделанные подобия мужчин.

— И при этом ты все же обвиняешь нас в невыносимой узколобости.

— Нет, — возразил горец, наклоняясь вперед, чтобы настоять на своем. — Я назвал упертой лишь тебя, но ты такая и есть. Это было обвинением не против всех представительниц твоего пола, а только против тебя.

Что-то в его словах поставило Кэт в тупик — она сама не знала, почему. Шотландец выглядел поразительно: в волосах его бликами червонного золота играл солнечный свет, от него веяло силой и благородством. На этого мужчину было бы довольно приятно смотреть, если бы Катарине не было хорошо известно, как этот тип умеет действовать на нервы.

Ее лошадь шарахнулась в сторону от коня Мак-Аллистера, из-за чего девушка покачнулась в седле и ощутила внезапный порыв сбежать от своего спасителя, но, зная уже его мастерство наездника, поняла, что горец легко ее догонит. Если она хочет удрать, то придется проявить еще больше сообразительности, чем при побеге от своих похитителей.

Но сперва она попробует использовать логику:

— Я не желаю возвращаться к моему отцу. Ты поможешь мне найти Виктора и Бавела? Ну пожалуйста!

В глазах Локлана промелькнула нерешительность.

Кэт оставалось только молиться, чтобы у нее получилось воспользоваться этим и перетянуть его на свою сторону. Ей было бы гораздо легче найти своих родственников, если бы кто-нибудь сопровождал ее в этих поисках. Одинокая женщина, путешествующая по сельской местности, вызывает слишком много неуместных предположений и привлекает чрезмерное внимание.

Не говоря уже об опасности. В лесах полным-полно грабителей и беглых преступников, которые будут рады захватить благородную даму, путешествующую без охраны.

— Мои стражи мертвы, — мягко продолжила Катарина. — Никто не узнает, что ты мне помог. Обещаю, что, разумеется, никому об этом не скажу. Пожалуйста, Локлан! Все, чего я хочу в жизни, — это не нести ни за кого ответственность. Уверена, ты меня понимаешь. Мой отец навяжет мне корону и мужа, которые мне не нужны. Если в тебе есть хоть немного сострадания, умоляю тебя быть милосердным. Я скорее предпочту, чтобы ты пронзил меня мечом, чем передал в руки отца и претендента на мою руку.

Горец в ответ хранил молчание, ведя мысленный спор сам с собой. Ему было знакомо то бремя, которого страшилась Кэт. И временами оно было угнетающим и неприятным и тяготило его, словно он держал на плечах тяжелую железную дверь. Каждый день эта ответственность так или иначе душила его.

Катарина же напоминала дикого зверька, который скорее отгрызет себе лапу, чем смирится с тем, что попал в капкан.

Принц или король потребует от нее полного послушания, а если она откажется повиноваться, навязанный ей муж может заключить ее в темницу. И, скорее всего, так и сделает — ведь именно подобным образом поступил со своей королевой английский монарх.

Если уж на то пошло́, ее муж может потребовать голову бунтарки.

В лучшем случае ее покорности добьются побоями. Этого он не пожелал бы никому. Даже ей.

— Ладно, — ответил Локлан наконец, — я помогу тебе отыскать твоих дядю и кузена, но сперва я должен съездить в Нормандию, чтобы повидать одного человека и расспросить его о моем брате.

Девушка взглянула на горца с подозрением:

— Клянешься, что это не уловка?

— Никаких уловок. Клянусь в этом душами своих братьев. Я буду защищать тебя и доставлю к Виктору и Бавелу. Что будет потом — твое дело.

В глазах принцессы-беглянки сверкнули воодушевление и счастье, чуть не ослепив воина:

— Я бы расцеловала тебя за это, если бы ты не был таким хамом.

Несмотря на на этот выпад, слова строптивицы позабавили Мак-Аллистера:

— Надеюсь, ты помнишь, что случилось, когда ты оскорбила меня в прошлый раз?

— Да, но ты ведь вернулся за мной.

— Может быть, в следующий раз я этого не сделаю.

— Возможно… — Кэт ударила пятками в бока своего коня и обогнала шотландца.

Находя забавным ее душевный подъем, лэрд наблюдал за девушкой. Она скакала верхом, двигаясь в полной согласованности с движениями лошади, спина ее была идеально прямой. Ее королевское происхождение было трудно не заметить, однако он был настолько туп, что не различил его при первой встрече. Конечно, он тогда был поглощен мыслями о Ювине и тех неприятностях, в которые тот попал вместе с Канмором, когда сбежал с его дочерью.

И все же лэрд должен был распознать в Катарине королевскую кровь.

Сейчас никаких сомнений в ее праве по рождению не было, но чувствовалось в ней и что-то варварское. Эта женщина любила жизнь и даже не пыталась этого скрывать. В то время как других благородных дам крайне заботило, что о них думают другие, Катарина жила, повинуясь лишь порывам души. Если она была счастлива, то смеялась. Если сердилась…

Она кусалась.