Читаем Воин полностью

Александр дал знак мальчику подойти поближе и спросил:

— Что-то случилось?

Юнец замялся, а затем отшатнулся назад, нерешительно глядя то на старика-слугу, то на Локлана.

— Говори, — терпеливо произнес Александр. — Здесь никто не причинит тебе вреда.

У мальчика на лице по-прежнему было написано сомнение.

— У меня для вас послание, милорд. Этот человек пришел в нашу деревню и велел мне отнести вам это.

Подросток бросился вперед, кинул сумку на стол и тут же отбежал на безопасное расстояние, словно ожидая, что на его юную голову обрушится гнев всего ада.

Локлан подозрительно нахмурился. Ему не понравился испуг мальчишки.

Александр провел рукой по истертой коже.

— Это сумка Лисандра?

Юнец нервно сглотнул.

— Я не знаю, милорд. Мне только было велено вручить ее вам, а самому не открывать.

По бледности лица посланника Локлан предположил, что мальчишка не послушался наказа.

— Кто дал тебе это? — спросил Мак-Аллистер.

Паренек нервно поскреб шею и ответил:

— Он сказал, что внутри письмо для лорда Александра и… и велел передать его светлости, чтобы в следующий раз он нанял себе кого-то получше французского рыцаря.

Юнца била дрожь.

— Можно я теперь пойду домой, милорд? Пожалуйста!

Александр кивнул.

Подросток пулей вылетел из зала, словно гончие Люцифера мчались за ним по пятам.

Локлан еще больше нахмурился.

Александр, рассматривая сумку, заметил:

— Это очень странно.

— Да, — проговорил Мак-Аллистер, наклоняясь вперед, чтобы тоже взглянуть на нее. — Вот уж точно.

Александр открыл сумку и вывалил ее содержимое на стол.

Локлан вскочил, едва увидев черно-зеленый плед, такой же, как те, что много лет назад их отец заказал соткать для своих сыновей. Он не знал никого, кроме себя и своих братьев, у кого был бы плед с таким тартаном.

Горец уставился на него, не веря своим глазам, кровь застыла в его жилах.

Пока Мак-Аллистер изучал плед, притянув его поближе, Александр развернул небольшой кусок пергамента и прочел вслух:

— «Канмор, мне не нравится, когда меня выставляют дураком. Можешь передать цыганам, что они следующие в нашем списке. Тебе не следовало рассказывать о нас королю. Если бы ты держал рот на замке, твоя дочь могла бы остаться живой. А теперь мы придем за ней и за остальными Мак-Аллистерами. Хорошенько охраняй свою спину».

Руки Александра задрожали, а лицо побагровело от ярости.

— Записка подписана Грэхэмом Мак-Кайдом.

Локлан едва расслышал эти слова. Все его внимание было устремлено на инициалы, вышитые в углу изорванного и изношенного пледа.

«К.М.»

«Киран Мак-Аллистер».

Но как такое могло быть?

Кто смог заполучить принадлежавший его брату плед? Доступ к нему имели лишь члены клана.

В поиске ключа к разгадке Локлан развернул кусок ткани, и оттуда выпала человеческая рука. У Мак-Аллистера вырвалось проклятье.

Следом раздалось проклятье Александра, когда тот увидел отрубленную конечность и странный знак на тыльной стороне мертвой ладони.

— Клянусь честью, — прорычал он, — я прикончу всех этих ублюдков за то, что они сделали!

Локлан почувствовал, что ему нечем дышать. С трудом сосредоточившись, горец припомнил убитого, с которым виделся лишь мельком и не обратил тогда на него внимания.

— Кем был Лисандр? — спросил он.

— Если честно, не знаю. Я встретился с ним во Франции около пяти лет назад, когда ездил туда навестить друга. Лисандр как раз только вернулся из Утремера и наотрез отказывался говорить о том, что там пережил.

— А этот плед?

Александр пожал плечами:

— Он был на нем, когда француз попросил дать ему работу. Тебе это важно?

Для Локлана это было важнее собственной жизни, и он ответил вопросом на вопрос:

— Лисандр сказал тебе, откуда у него этот плед?

Александр отрицательно покачал головой:

— Мне только известно, что он очень дорожил им. Служанка моей жены однажды попыталась взять его у Лисандра, чтобы привести в порядок, так воин за это чуть не оторвал ей руку. В первое время службы у меня этот рыцарь вел себя довольно варварски.

Александр поднял обрубок с пола, положил его на стол и вышел в поисках священника, дабы тот надлежаще распорядился мертвой плотью.

Локлан перебирал длинными пальцами украшенный монограммой угол пледа, не отрывая взгляда от инициалов, вышитых его матерью.

Как французу достался плед Киранна?

За исключением Сина, никто из его братьев не путешествовал дальше границ Англии, но Син никогда не брал этот плед с собой.

Если бы не монограмма, Локлан мог бы подумать, что, возможно, ткач изготовил ткань с точно таким же тартаном и продал ее еще кому-то.

Но эти инициалы были вышиты той же рукой, что и на его пледе, а также на пледах Брейдена и Ювина.

Нет, плед принадлежал Киранну. Локлан знал это, и его разум ни на йоту не сомневался, что это вещь младшего брата. Да и на вид ткань была достаточно старой.

Сувенир из Утремера.

Это означало, что Киранн не умер в тот день, когда в одиночестве ушел на берег озера.

По какой-то неизвестной причине брат разыграл собственную смерть, а затем покинул Шотландию.

Но зачем?

Почему Киранн ни разу не дал семье о себе знать? Почему все эти годы позволял им верить, что он мертв?