Читаем Вой 3 - Эхо полностью

Пока доктор всматривался в него, на смену гневу пришло чувство безнадежности.

- Теперь он снова принял свой прежний вид, - проговорил Пастори. - Но вы видели это, Кругер? Вы видели, что произошло с его лицом?

- Оно было странным. Как будто его зубам стало тесно во рту или что-то еще.

- Или что-то еще, - повторил Пастори. Он склонился над Малколмом, взялся рукой за подбородок и повернул его голову сначала в одну, затем в другую сторону. От него пахло мятой.

- Ты в порядке, Малколм? - спросил он.

- Я хочу встать.

- Все в свое время, мой мальчик. В свое время. Скажи мне, что ты испытывал, когда пытался сопротивляться Кругеру?

- Ярость. Ему не следовало бить меня.

- Да, конечно, ты прав. Я прослежу, чтобы этого больше не было.

Пастори отошел от стола и стал что-то быстро писать в блокноте. При этом он говорил больше сам с собой, чем с теми, кто находился в комнате.

- Кажется, эти изменения были вызваны яростью. Интересно, а другие сильные эмоции дадут ли тот же эффект? Надо это проверить.

Он вернулся к столу.

- Открой рот, пожалуйста.

Малколм колебался.

- Это только градусник, видишь? Я всего лишь хочу измерить тебе температуру. Открой, пожалуйста.

С неохотой Малколм послушался, и доктор ловко сунул стеклянную трубочку ему под язык.

- А сейчас я сделаю анализ твоей крови. Маленький укольчик, Малколм. Ты даже не почувствуешь.

Мальчик видел, как Пастори ввел полую иглу в вену на сгибе локтя и набрал в сосуд темно-красную жидкость.

Затем доктор вытащил иглу и положил ватный тампон туда, где осталось крошечное отверстие. Он вынул изо рта Малколма градусник и проверил его.

- Почти нормально. Ничего особенного.

- Теперь я могу встать? - спросил Малколм.

- Сейчас, мой мальчик. Только еще один укол, для того, чтобы ты отдохнул и хорошо себя чувствовал. Затем ты встанешь и сможешь поесть.

Пастори ввел иглу ему в плечо и с довольным видом отошел от стола.

- Отдохни минутку, Малколм. Я пока пойду проверю некоторые справки. Если тебе что-нибудь понадобится, скажи Кругеру. Договорились?

Малколм повернул голову, посмотрел на доктора, но ничего не сказал. Его тело наливалось тяжестью. Он не хотел ничего делать.

Как только Пастори вышел и за ним закрылась дверь, к столу подошел Кругер и внимательно посмотрел на мальчика. Грубые черты лица этого человека исказились в откровенной враждебности.

- Тебе лучше больше так не делать, - сказал он.

- Не делать, - как эхом отозвалось в голове у Малколма.

- Ты знаешь, о чем я говорю. То, что ты сделал со своим лицом и с зубами. Мне все равно, что говорит доктор. Лучше тебе так себя не вести, иначе тебе будет плохо.

Кругер еще что-то говорил ему, но Малколм уже погружался в приятное тепло, куда не долетали слова.

После этого время мало что значило для Малколма. Он знал, что его измеряли и взвешивали, кололи, проверяли, перепроверяли, кормили и очищали. Ему было все равно. Временами его оставляли одного, а иногда рядом был Кругер. Этот человек все время смотрел на него со злостью и угрожал, но у Малколма не было сил отвечать.

Самым ужасным для него было, когда его укладывали на стол. Пастор что-то делал с ним, о чем Малколм не хотел думать. Что-то, связанное с электрическими проводами. Иногда в лаборатории было очень холодно, а иногда невыносимо жарко. И каждый раз доктор что-то записывал в своем блокноте. Однако Малколму, одурманенному наркотиками, было все равно.

Но как-то раз Пастори совершил ошибку с одним из уколов, которые он регулярно делал Малколму. Когда игла коснулась кожи, мальчик дернул рукой, и лекарство пролилось на рукав. Пастори, следивший в это время за лицом Малколма, ничего не заметил. Когда он ушел, мальчик почувствовал себя намного сильней и уверенней.

Позже, ночью, а может быть, днем - Малколм не был уверен - в комнату вошел Кругер. Увидев его, мальчик притворился спящим.

- Ты уже проснулся? - спросил Кругер. - Я вижу, что да. Пора вставать и одеваться.

Он подошел к кровати.

- Не прикасайтесь ко мне, - произнес Малколм. - И не приближайтесь.

- Послушай, не тебе говорить, что мне надо делать, а что не надо. Может, тебе напомнить, кто здесь главный.

Кругер наклонился и схватил Малколма за запястье.

Затаившаяся ярость вновь ожила в сознании мальчика, но пока он ее сдерживал внутри себя.

Сжимая одной рукой запястье Малколма, другой рукой Кругер вынул из кармана зажигалку. Он зажег огонь и медленно поднес его к ладони мальчика.

Ощущение тепла быстро перешло в боль. А вместе с болью вернулись страшные воспоминания о ночи огня, наполненной пронзительными криками и запахом горящих тел. Смерть его народа.

Малколм дернул головой и внезапно вцепился зубами в волосатую руку, держащую его. Легко прокусив кожу, он быстро добрался до мяса, чувствуя вкус крови.

Пронзительный крик Кругера ударил по голове, как звон разбитого стекла. Зажигалка упала на пол. Двигая челюстями, Малколм вгрызался глубже, испытывая дикое удовольствие от того, что его зубы находились в живой плоти.

- Кругер! - раздался голос доктора Пастори, который вбежал в комнату, услышав его крик.

- Спасите меня от него! - кричал Кругер, пытаясь освободить руку.