Читаем Воевали мы честно полностью

Мы вышли на переформирование. Стояли в лесу, в семи километрах от переднего края. На опушке леса расположились батарея 76-мм пушек и чуть в стороне медсанбат. Рано утром начсвязи Тимофеев приказал ехать на армейский склад. Надо было получить запасное имущество к радиостанциям. Добираться предстояло на попутках. После завтрака мы с Индюковым и Васениным пошли на шоссе. Когда проходили мимо машины-летучки командира взвода роты техобеспечения, в небе разорвался шрапнельный снаряд. Из фургона выглянул командир взвода Михаил. Еще недавно он был водителем танка, и очень неплохим. Михаил был одним из трех механиков-водителей, которым под Нарвой удалось благополучно вывести свои машины с поля боя. И награды у него были боевые: две медали «За боевые заслуги», две «Звездочки» и два ордена «Отечественной войны». Не так давно командование оценило его и перевело в роту технического обеспечения, РТО. Он был очень доволен. При встречах с удовольствием рассказывал, как хорошо ему служится на новом месте.

Стоя в дверях фургона, Михаил попытался разобраться, что происходит. В это время рядом разорвалось несколько снарядов. Мы сразу залегли. Михаил выпрыгнул из машины, и в этот момент его сразил осколок. Обстрел прекратился. Мы подбежали. Михаил тихо стонал. Сбегали за носилками и понесли взводного в медсанбат. При нас раненого положили на операционный стол. Он был в сознании. Стали заполнять медкарту. Михаил сам сказал свои данные, адрес родителей. Сняли рубашку. Из раны в груди при дыхании выскакивали кровавые пузыри. Скорее всего, осколок пробил легкое. Нас попросили покинуть палатку, начиналась операция. Мы вышли на дорогу, поймали попутную машину и поехали на тыловую базу.

Добравшись до складов, получили необходимое имущество и отправились обратно. Сменив несколько попуток, добрались до окрестностей Ауце. Машин в нашем направлении не было, пришлось идти пешком. Нас догнала колонна грузовиков с боеприпасами. Ребята сумели остановить машины и уехали, а мне не хватило места, и я остался. В руках у меня были три изолятора для танковых радиостанций. Я догнал молодого пехотинца, шедшего по дороге, и дальше мы пошли вместе.

Впереди показался перекресток дорог, имевший дурную славу, его часто обстреливали. По пути мы разговорились с парнишкой. Он спросил, был ли я ранен. Для солидности я чуть было не соврал, что был, но, подумав, сказал правду. И тут же вдалеке раздался пушечный выстрел и послышался свист летящего снаряда. Мы бросились на снег. Мой попутчик упал на дорогу, а я скатился в ближайший кювет. Снаряд разорвался совсем рядом, по другую сторону дороги. Потом я часто думал, что если бы соврал, сказав, что имел ранение, то не вышел бы благополучно из этой передряги. Как только просвистели осколки, мы вскочили на ноги. Пока я собирал изоляторы, пехотинец был уже далеко впереди. Я прибавил шагу и вскоре догнал его. Послышались новый выстрел и свист снаряда. Чувствовалось, что снаряд разорвется в том же месте, откуда мы убежали. И действительно, мы уже ушли далеко, а снаряды все продолжали методично рваться на том же самом перекрестке.

Вернувшись в подразделение, я узнал, что Михаил, взводный роты техобеспечения, умер на операционном столе. Сразу после ранения его стали оперировать, но не смогли спасти.

Через несколько дней нас перебросили в район Вайноде, ближе к Либаве (Лиепая). Здесь я получил свою третью медаль «За отвагу».

Наступила весна 1945-го. Стояли погожие теплые дни. Снега уже не было. На посту около штаба дежурил автоматчик Петр Пантюхов. Молодой, здоровый парень. Уже всходило солнце. Петька присел на пенек, зажал автомат между ног, пригрелся на солнышке и задремал. Володин вышел на двор по нужде. Увидев спящего Пантюхова, тихонько подошел к нему сзади, обхватил голову руками и с криком «хенде хох!» поволок автоматчика по земле. Пантюхов мычал что-то нечленораздельно, но даже не пытался вырываться. Протащив дежурного несколько метров, Володин выдохся и выпустил Петра из рук. Лежа на земле, Пантюхов продрал глаза и, узнав Сергея Максимовича, только сказал: «Володин, как ты меня напугал!». Потом он признался, что очень сильно струхнул. Война кончается, а он попал в плен. Долго еще весь полк потешался над Петром.

Второго мая мы смотрели кино. В большой палатке крутили какую-то веселую комедию. Снаружи послышалась стрельба, которая с каждой минутой нарастала. Все выскочили из палатки. Творилось нечто непонятное. Кругом шла ожесточенная пальба. В вечернем небе светились цепочки трассирующих пулеметных очередей, но в то же время чувствовалось, что это не бой. Так мы узнали, что нашими войсками взята столица Германии — Берлин. По этому поводу солдаты и устроили салют.