— Лара, нет никаких других трофеев. Когда ты покорилась Киру, ты согласилась дать ему шанс ухаживать за тобой, шанс показать, что ты значишь для него. — Он снова нахмурился. — И мы объяснили это вашему королю, лично, во время переговоров.

Он наклонил голову, смотря на меня, как будто я была ребёнком на уроке.

— Ты понимаешь? Ты не «рабыня». Ты суженая, консорт. Ты вторая после Кира в этом лагере. Если ты потребуешь свободы и оставишь лагерь, никто, включая Кира, — подчеркнул он, — не пошевелит пальцем, чтобы остановить тебя. Согласно нашим законам и традициям тебя нельзя удержать. Твоё присутствие в лагере — дар вашим и нашим народам, и мы уважаем этот дар.

Я заморгала.

— Но браслеты…

Жоден улыбнулся.

— Кир изготовил их в надежде. Они не знак твоего… — Он запнулся, — …рабства. Они символы вашей возможной связи.

Я всё ещё не верила.

— Символ! Кир сказал, что я не могу пользоваться его символом.

Жоден искривил губы.

— А как это будет выглядеть, если женщина, за которой ты ухаживаешь, думает, что нуждается в его защите?

Я просто уставилась на него.

Он спокойно посмотрел мне в глаза.

— Ты не собственность. Если ты пожелаешь уйти, никто тебя не остановит.

Я встала.

Жоден остался сидеть на месте и смотрел, что я выхожу из палатки.

Айсдра подняла голову.

— Вам помочь с горшком, трофей?

Я странно посмотрела на неё, впервые восприняв «трофей» как титул, а не ярлык или вещь.

Моё молчание привлекло внимание Эпора. Он поднял свою палицу и встал.

— Трофей?

Лошадь Жодена стояла снаружи, щипля редкую траву. Я подошла к ней и схватила поводья. Эпор двинулся, словно желая последовать за мной.

— Нет. Останьтесь здесь.

Эпор остановился как вкопанный. Айсдра подбежала к нему.

— Трофей, — поспешно взмолила она. — Нам приказано охранять вас…

— Я хочу покинуть лагерь.

Я сощурила глаза.

Эпор резко вздохнул.

— Если таково ваше желание, мы не можем вас остановить. Но, трофей, пожалуйста, позвольте нам взять лошадей и сопроводить обратно к вашим людям. Позвольте, по крайней мере, обеспечить вашу безопасность.

— Нет.

Эпор сглотнул ком в горле. Лицо Айсдры стало белым как её волосы. Жоден вышел за мной из палатки и стоял, не отрывая от меня глаз. Айсдра обратился к нему:

— Певец, пожалуйста, скажите ей, что это ради её безопасности. Покушение на её жизнь…

Я ждала.

— Она трофей, ведь так? И мы обязаны повиноваться? — спросил Жоден.

Эпор и Айсдра кивнули. Я вскочила в седло.

Жоден не переменился в лице.

— Ты свободна, Лара. И ограничения ставишь лишь собственным выбором.

Я развернула лошадь, ударила пальцами ног по её животу, и она поскакала к главным воротам.

Мы мчались через лагерь; лошадиная грива и мои волосы развевались по ветру. Лошадь оказалась с норовом, и я чувствовала, как её мышцы перекатываются подо мной, а копыта зарываются в землю. Я наклонилась вперёд, желая одновременно смеяться и плакать.

Никто не стал кричать, не попытался остановить меня.

Некоторые замечали меня и махали рукой, но не выказывали, ни удивления, ни испуга. Я летела между палатками, гоня лошадь вперёд, чувствуя эйфорию в груди. Мы проехали через главные ворота на поле. Стража лишь удивилась, немного не одобряя стиля моей езды.

За ворота и на холм, где избитая дорога соединяется с главной, которая ведёт от ворот замка в долину. Я потянула поводья, но лошадь не захотела слушаться, желая бежать. Она гарцевала подо мной, и я вертела её морду, пока кобыла не успокоилась.

Мы остановились. Лошадь раздували ноздри, а моё сердце бешено колотилось в груди.

Никто не пошёл за мной, никто не среагировал. Ни криков «лови её!», ни преследования. Я была свободна. По-настоящему, воистину свободна.

Глава 11

Я смеялась, наслаждаясь свободой, игрой солнца на лице, ветром в волосах. Лошадь гарцевала подо мной, не желая ждать. Я развернула её в сторону города и замка.

Я могла вернуться домой.

Ветер хлестнул волосы мне в лицо, и я убрала их рукой. Я могла вернуться домой, к прежней жизни, как будто ничего не произошло. Прибежать на кухню, к любящим объятьям Анны, усмешке Озара… собрать осколки старой жизни. Восстановить кладовую, заставить Ксиманда озвучить причину и…

Что, если Кир прав? Что, если Ксиманд пытался убить меня?

Если я вернусь в замок, то окажусь в его власти. Анна и Озар могут безмерно любить меня, но они не встанут между нами.

К тому же, если я возвращусь в замок, то вернусь к известному. К рутине, привычному круговороту жизни. И всё же меня вырвали с корнем — горшок разбился — и я не знаю смогу ли его склеить. А уж тем более расти на прежней почве.

Я заколебалась и снова развернула лошадь. Она раздула ноздри и вдавила копытами траву. На сей раз, я смотрела на дорогу, ведущую в долину. У меня есть умения, и найдутся добрые люди, которые мне помогут. Я могу отправиться в завещанные отцом земли, открыть школу и посвятить свою жизнь преподаванию и лекарству. Я могу даже уехать в чужеземное государство. С некоторым количеством припасов и монет я могу пробиться где угодно в этом мире. Оставить Кира и Ксиманда, плести свой узор, убрать нить своей жизни из спутанного клубка, который они обозвали «миром».