Читаем Военный разведчик полностью

— Почему не представляем?! Да мои разведчики месяцами не вылезают из боевых. А там наградные писать некогда. Если же мы их пишем, так их заворачивают в ваших штабах или просто теряют. То вместо «уничтожил столько-то душманов» нужно писать «мятежников», то «оппозиционеров». Сам черт ногу сломит в этой казуистике. К тому же вашим штабным оказывается виднее, кто достоин награды, а кто нет. Вот его мы четырежды представляли к правительственным наградам. — Он показал рукой на меня. — Ни одной не пришло. В тоже время в нашем полку служит единственный на все Вооруженные силы начальник финансовой службы полка, который получил звание на ступень выше занимаемой должности, два ордена. И скоро получит третий. За что? За выдачу зарплаты под огнем противника? Так он из полка не вылезает. Ни на одних боевых не был. К тому же ни я, ни командир полка на него представлений к награждению не писали…

Вместо Громова ответил Дубынин. Он поднял нашего комдива.

— Товарищ генерал. Вы в курсе «подвигов» этого начфина?

Барынькин только развел руками.

— Мы пытались разобраться с его представлениями и наградными, товарищ командующий. В штабе дивизии их тоже никто не писал.

— Так вы разберитесь с ним. Может он вообще американский шпион?

— Есть, товарищ командующий. Разберемся.

Не знаю, кто там с кем разобрался, но примерно через месяц Валере Куделину, нашему заместителю начальника штаба батальона, и Володе Щёголеву, секретарю комитета комсомола батальона, пришли ордена «Красной Звезды». За операцию под кишлаком Ахмедзаи пришла и моя медаль «За Отвагу». А еще через месяц пришло письмо от Сан Саныча.

Очень рад твоему письму. От всей души поздравляю с первой наградой. Медаль «За Отвагу» — медаль солдатская и может статься, что такой уже больше никогда не получишь. А на груди офицера, особенно старшего, солдатская медаль — своеобразный знак качества.

Я все не писал тебе, ожидал, что будешь в отпуске.

В последнее время очень много работаю. Сдал в Воениздат книгу. Вторая принята в «Молодой гвардии». Работаю над вторым изданием монетного каталога СССР. Первый тираж разошелся так далеко, что я получил от коллекционера даже письмо из США.

Но обо всем при встрече.

Думаю, что ты появишься в отпуск в ближайшее время.

Понемногу начал ходить наш маленький Карим. Это было нашей самой большой победой. И ею мы были обязаны вниманию и заботам Абдула. И он очень этим гордился! Сафиулло со своими бойцами прижился на посту Нурутдина. Всей своей «бандой» они приходили к нам на десятую заставу играть в волейбол. И играли очень даже прилично.

В середине апреля на Сафи будет совершено покушение. Его же родственник, доктор Хабиб, обстреляет его из автомата. Погибнет случайный прохожий, старик. Сафиулло чудом спасется.

А еще Людмила Николаевна передаст мне, что девочка, которую мы отвозили в баграмский госпиталь, умерла. Причина смерти неизвестна.

Пришло время вернулся на родной Тотахан. Там было очень пусто. Я не сразу понял почему? На заставе не было моего дикого африканского кота. Он погиб при одном из обстрелов. Это было так странно, мы привыкаем к гибели людей, а смерть маленького котенка кажется нам настоящей трагедией! А чем еще это может быть?!

Теперь мы встречаемся с Шафи почти каждый день. Подолгу беседуем о кодексе чести японских самураев, о джен-дзю-терапии, о восточном массаже. Для меня это целый мир, новый и удивительный. Шафи учит меня приемам концентрации энергии, диагностике пациентов по теплоотдаче (воспалительные процессы, как правило приводят к повышению температуры поврежденных органов) и восстановлению их энергетического баланса. Мы занимаемся дыхательной гимнастикой Цигун и приемами рукопашного боя. Фехтованием и афганским языком. Качанием маятника (способ передвижения на поле боя, напоминающий падение кленового листа, и позволяющий сблизиться с противником, ведущим по тебе огонь) и стрельбой по-македонски с двух рук.

Где-то рядом с нами постоянно находится и Лейла. Шафи её больше не гоняет. А Лейла не обращает на нас внимания. Ей хорошо рядом с нами, а это главное. Она читает своих китайских поэтов или рисует на серых листах картона, из-под наших сухих пайков, простым карандашом.