Читаем Военный разведчик полностью

Из ворот крепости выходят три хорошо вооруженных моджахеда. У двоих из них автоматы Калашникова АКС-74У укороченные со складывающимися прикладами. Обычно ими вооружены механики-водители и наводчики-операторы наших БМП. Откуда они у духов вполне понятно. Сняли с наших бойцов. Раненых или убитых. У каждого по пистолету иностранного производства и по четыре ручных осколочных гранаты в красивых брезентовых лифчиках (так здесь называют нагрудные подсумки для переноски запасных магазинов к автомату и гранат).

Выглядят эти двое довольно грозно. Мне почему-то сразу же становится ясно, что напрасно потянуло меня сегодня на подвиги. Ну, не мой сегодня день. Не мой. Не надо было соглашаться с Вахидом. Я — обычный заменщик. Мое место на матраце с тюбиком клея ПВА в руке. А не на переговорах в логове моджахедов. На ум приходят слова из Нового Завета: «Потом берет его диавол в святой город и поставляет его на крыле храма, и говорит ему: если ты сын божий, бросься вниз; ибо написано: «Ангелам своим заповедает о тебе, и на руках понесут тебя, да не преткнешься о камень ногою твоею».

Иисус сказал ему: написано также: «не искушай господа бога твоего».

Эх, Вахид! И зачем ты меня искушал возможностью немного проветриться на свежем воздухе. Совершить маленький подвиг. У меня, как и у барона Мюнхаузена, на одинадцать часов всегда запланирован маленький подвиг. Но мой подвиг, это съесть что-нибудь вкусненькое на второй завтрак. А не освобождать каких-то бестолковых царандоецев. Которые сами, по своей глупости, влезли в неприятности.

Я прекрасно понимаю, что это просто старческое брюзжание. Один из этих «бестолковых царандоевцев» — Ахмаджон, мой старый знакомый. Второй, Сафиулло — старший брат моего помощника по лазарету маленького Абдула. А значит и мой брат. Всех их нужно выручать. И все равно продолжаю что-то недовольно шептать себе под нос. Я прекрасно понимаю, что если перестану брюзжать, мне сразу же станет очень страшно. Я не такой смелый, как вы. Мне будет страшно. Через мгновение на грозных лицах моджахедов появляются довольные улыбки. Я уже догадываюсь, кто выйдет сейчас из-за их спин. Ведь эти двое — телохранители Анвара. Они меня прекрасно помнят еще с тех времен, когда я лечил брата Анвара, Шер-шо.

Улыбается и Анвар. Он сегодня не только радушный хозяин. Но и хозяин положения.

— Хуш амадид, табиб (добро пожаловать, доктор).

— Ташакор, Анвар (спасибо, Анвар). Кар барэтан четоураст (как дела)? Сехатэ шома четоураст (как ваше здоровье)?

— Ташакор хубаст (спасибо, хорошо).

Анвар приглашает войти в крепость.

— Бефармаид дахель шавид (входите, пожалуйста).

Уговаривать нас не надо. Под дулами двух автоматов мы заходим во двор крепости. Я здесь уже бывал раньше. Когда выхаживал Шер-шо. Как обычно во дворе крепости десятка полтора вооруженных моджахедов. Еще несколько человек находится в башнях, расположенных по периметру крепости. Все как обычно.

Во дворе довольно жарко. Мы проходим в одну из комнат. Анвар прекрасно знает, зачем мы пришли. Переводчика, которого мне дал Вахид, он приказывает оставить за порогом комнаты. Там же остаются и его телохранители. Хочет поговорить с глазу на глаз?

Увы, я ошибаюсь. Говорить ему со мной особенно и не о чем. Просто он не хочет, чтобы нам мешали посторонние. Мы усаживаемся на циновку посреди комнаты. Анвар пододвигает ко мне большой поднос с виноградом.

Он знает, что скоро я должен уехать по замене в Союз. И откуда только они все знают?! В благодарность за спасение брата, из уважения к «командор-табибу» и в качестве подарка он готов сделать немыслимое — выпустить обе царандоевские БМП. Но отпустить Мирзо, Сафиулло и Ахмаджона он не может. Просить об этом бессмысленно. Они — отступники. Афганцы, но воюющие на стороне врагов веры и Афганистана. Только из уважения ко мне он может подарить им быструю смерть. Хотя они этого и не достойны. Сохранить им жизнь он не может.

Мне приходится напоминать ему о политике национального примирения, о его письме и о том, что эти трое парламентеры. А парламентеров убивать нельзя. О том, что будет, если он их убьёт. О неминуемой операции возмездия. Об артиллерийских и авиационных ударах, когда погибнет множество правоверных. О том, что поспел хороший урожай пшеницы, и было бы лучше, если бы правоверные не погибали, а убирали урожай. И очень тонко намекаю, что вместе с правоверными может погибнуть и весь урожай пшеницы. В том числе и на полях Анвара (Особенно на его полях!). И о том, что эти трое мои друзья. И убивать их нельзя!

Благодарю его за большую честь, что согласился меня выслушать. И за большой подарок, который он готов мне сделать. Анвар уже не выглядит так самоуверенно, как в начале нашего разговора. Он просит меня немного подождать и выходит из комнаты. Я понимаю, что ему необходимо с кем-то посоветоваться. Такие вопросы в одиночку не решаются…