Читаем Водоворот судьбы полностью

Сторожев скосил глаза на Юровского, но тот, втянув голову в сгорбленные плечи, отстраненно отошел в дальний угол. Священники и Романовы, без слов поприветствовав друг друга, по-уставному перекрестилась перед иконами. Зажглись неугасимые лампадки. Во все стороны брызнул прозрачный дым. Запахло лампадным маслом. Расползшийся по залу дым окутал дымкой лики святых. Присутствующие сощурились от едкого дымка. Это внесло в обстановку хоть какую-то мягкость.

Сторожев некоторое время постоял в задумчивости, как будто собираясь с мыслями, а потом вдруг начался торжественный молебен. Сильные и в тоже время легкие голоса священников наполнили зал. Сторожев молился истово, не сходя с места. Узники вслед за священником повторяли движения. Они тепло и усердно молились перед ликами святых. Неожиданно дьякон вместо чтения, запел со святыми упокой и Сторожев тут же поддержал его пение.  Голоса священников задрожали от волнения. Их густые брови заскакали то вверх, то вниз. Но никто из Романовых впервые не поддержал их пение. Стены особняка не услышали нежных, певучих голосов великих княжон. Романовы ощутили глубокое потрясение. В сердцах и душах царской семьи произошла резкая перемена. Они выглядели как приговоренные к смерти. Узники, поникнув головами, крепко сжали сухие губы.

Неожиданно Сторожев услышал позади себя неясный шум. Он медленно обернулся, и увидел, что царская семья, опустившись на колени с невыразимыми страданиями на лицах, истово крестилась. Романовы словно все разгадали. Их руки замелькали в кресте. Чувство тоски, одиночества и неясных предчувствий одним разом охватили семью. На их утомленные глаза навернулись слезы. Впрочем, эти слезы были не перед теми, кто их угнетал, а перед Богом. К этому времени прошлое для них уже исчезло навсегда. Его как будто никогда и не бывало. Спаситель, Божья матерь и Николай-угодник глядели на них чуть не плача.

Когда пение молитв закончилось, несколько мгновений стояла полная тишина. Царская семья с легким шорохом поднялась с колен. Ошеломленный священник поочередно поднес к устам царской семьи золотой крест, и они трепетно прикоснулись к нему. Аликс трепетала как подстреленный голубь. Ники несколько раз перекрестился усталой рукой. На его крепкой груди серебристым светом блеснул георгиевский крест.

Узники были молчаливыми и уставшими, но в их утомленных глазах буйно и неукротимо, как лесной пожар пылало священное счастье.

Закончив службу, священники собрались уже уходить, как вдруг одна из великих княжон, чтобы ее не услышал комендант, чуть вздрагивающим голосом едва слышно прошептала:

– Благодарю!

Покинув особняк, удрученные происшедшим Сторожев и Буймиров, дошли до художественной школы, не уронив ни одного слова.

– Знаете, отец протоирей с ними что-то случилось, – нарушил молчание дьякон.

– Я тоже это заметил, – замедленно ответил Сторожев.

– Они какими-то другими стали, и впервые никто из них не пел молитвы.

Это было удивительно слышать от священников. Им ли не знать, что слова молитвы со святыми упокой входят в чин обедницы, но их исполняют только во время панихиды и что вовремя обедницы не совершается причастие.

В отличие от священников Романовы хорошо знали православные службы и молитвы, положенные церковным чином. Царскую семью поразило, что священники отпели их заживо. Из этого они поняли, что им уже никогда не удастся выбраться из дома Ипатьева живыми и что до смерти остались, может считанные дни, а может даже и часы. Они почувствовали, что день, накарканный черными воронами уже не за горами.

После службы Ники и Аликс ушли в свою комнату. Постепенно их охватило какое-то особое ни с чем не сравнимое праздничного таинства и вместе с тем тревожное состояние. Но, несмотря ни на что, их глаза засияли особым лучистым светом. Они еще не знали, что то, что сегодня кажется незыблемым скоро уйдет в небытие.

– Я ощущаю в душе необыкновенную благость! Не смогу передать словами свои ощущения, Ники, – полушепотом сказала государыня.

– Я тоже переполнен светлыми чувствами, Аликс! Одно время я настаивал перед священным синодом на восстановлении поста Патриарха. В случае положительного исхода я бы непременно занял этот пост.

– Я в этом ничуть не сомневаюсь! Ты никогда не горел желанием быть императором, напротив ты даже отказывался от престола, чтобы жениться на мне.

– Это-правда! Я чувствую себя хорошо наедине с Богом!