Читаем Водный Мир полностью

— Что, в транс впала? — смеётся Дол, скидывая моторолики, после чего растворяется в толпе танцующих.

Мара испуганно озирается по сторонам. Ей кажется, что она тонет в водовороте звуков и красок. Повсюду крутятся, мечутся, пульсируют разноцветные узоры. Мару окутывают запахи, охватывают самые противоречивые чувства. Они накатывают волна за волной, вперемешку со звуком, цветом, узорами, вызывая удивительные, совершенно неописуемые ощущения. Танцоры скачут так, словно вот-вот произойдет что-то грандиозное. Мара замирает в ожидании, но ничего особенного не происходит. Всё крутится по-прежнему.

Мара прислоняется к стене — и падает. Растерянная, она поднимается на ноги и трогает стену рукой: она ненастоящая, её поверхность постоянно меняется — это люмен-проекция! Мара торопливо оглядывается, но, к счастью, остальные настолько погружены в танцы, что ничего не заметили. Кроме мальчишки, который вытащил её из давки в туннеле. Он стоит рядом, и в глазах его пляшут разноцветные огоньки. Когда Мара поднимается на ноги, он отворачивается, чтобы скрыть улыбку. У неё вспыхивает лицо — должно быть, она похожа на шута горохового.

Внезапно на ум ей приходят слова, как-то сказанные Гейл: «В этом роскошном новом городе мы будем выглядеть, как неуклюжая деревенщина». Ты угадала правильно, думает Мара, именно так я себя здесь и чувствую — неуклюжей деревенщиной. А на Винге я казалась себе такой умной; гораздо умнее всех остальных…

Мара робко заглядывает в дверь, мерцающую в люмено-стене; за ней — заснеженная горная вершина. Это тоже игра света; стены и пол кажутся частью ландшафта, вместо потолка сияет бездонное голубое небо. Откуда-то дует свежий ветерок; танцоры размахивают над головами разноцветными люмено-тростями, создавая яркие цветные полосы и волны света. Звуки, краски и узоры здесь чуть менее пронзительные, порою слышатся человеческие голоса.

В «трансе» все проблемы отодвигаются на задний план. Эго странное состояние, когда обмануты все твои пять чувств, когда нет ни пространства, ни времени, ни начала, ни конца, ни входа, ни выхода…

— Прекрасный вечер, — произносит кто-то у неё за спиной.

Мара вздрагивает, но тут же расплывается в улыбке — не менее сияющей, чем у любого люмена. Рядом с ней стоит смуглый юноша, несколько старше её самой. Правда, в Нью-Мунго трудно определить возраст человека. Сама не зная почему, Мара твёрдо убеждена что большинство здешних жителей гораздо старше, чем кажутся. Это видно по их глазам, по манере двигаться, по голосу… Чего-то не хватает, а чего-то, наоборот, слишком в избытке для юноши или девушки. Все ноо-охотники выглядят примерно на один возраст — не очень старые и не очень молодые. Вот и этому юноше на первый взгляд дашь лет восемнадцать — двадцать, но, если присмотреться, то он вовсе и не юноша, а взрослый мужчина; ему, должно быть, около тридцати, а может, и все сорок.

— Ты, похоже, не здешняя? — спрашивает он.

Мара снова вздрагивает. Откуда он знает?! Она ведь старается вести себя так же, как все остальные.

— Я здесь на практике, — отвечает она немного резковато.

— Понятно, — говорит мужчина-юноша. — А откуда ты?

— Из города на севере. Он ещё совсем новый, только достраивается.

— И как же он называется?

— Нью-Винг, — без запинки отвечает Мара.

— Никогда о таком не слышал. Но чем больше, тем веселее. — Мужчина-юноша взмахивает рукой. — Ну, и как мы тебе по сравнению с Нью-Вингом?

— Это один мир. — Мара цитирует девиз, который прочла сегодня на стене киберсоба.

Он кивает с улыбкой.

— Кстати, меня зовут Тони. Тони Рекс.

Он придвигается ближе, и Мара видит, как блестят его волосы — красивые, длинные и чёрные. Какие-то они ненастоящие — слишком уж сверкают. Одежда такая обтягивающая, что похожа на вторую кожу, и в то же время она колышется от малейшего ветерка, словно тончайший шёлк. Тони раздвигает губы в хищной улыбке.

— Ты не назвала свое имя.

Верно, не назвала. Маре очень хочется избавиться от него, но она боится сказать или сделать что-нибудь, что может выделить её из толпы. Она неохотно представляется.

Тони продолжает смотреть на неё, и Марино сердце испуганным цыпленком колотится в груди. Он окидывает её долгим внимательным взглядом, ухмыляется и придвигается ещё ближе.

— Тебе следовало бы попробоваться на Ноо-звезду.

Мара не понимает, о чём он толкует. Она мотает головой и отворачивается. Но от Тони так просто не отделаться.

— Стоит попытаться, — настаивает он. — У них в этом году недобор. Представляешь, на одну ночь ты станешь самой знаменитой девушкой во всём Новом Мире! Ты умеешь петь? Неважно. Главное — внешность, голос можно и сконструировать…

К счастью, в этот момент кто-то утаскивает его танцевать. Мара облегчённо вздыхает и направляется к выходу. Что-то нет у неё настроения для танцев. Уже у самых дверей она оборачивается и снова ловит на себе взгляд Тони Рекса. Он смотрит на неё через головы толпы, и что-то недоброе мелькает на его самодовольной физиономии — что-то нехорошее.

Подозрение?