— Ты больше не можешь так вести себя, деточка. Ты не можешь и дальше говорить все, что вздумается. Ты разоришь семью, ты разоришь меня. И я не хочу… не хочу снова класть тебя в больницу. Ты должна вылечиться, но мы постараемся обойтись без больницы. Пообещай, что ты постараешься.

Ребекка кивнула, и Сауль немного успокоился.

Он встал, посмотрел на часы.

В том темном уголке пляжа больше никого не было.

— Зайди в море и вымойся хорошенько, только быстро, — приказал он дочери. — Трех волн достаточно.

Ребекка ненавидела его за эти слова.

Не только из-за страданий, не только из-за обманутого доверия. А еще из-за цинизма Синей Бороды, позволявшей себе насмехаться над ритуалами, изгадить то, что еще совсем недавно их объединяло. Ребекка поклялась себе, что не станет историком. Никогда больше не будет она заниматься этой наукой.

Она навсегда возненавидит историю, кельтов, легенды, прошлое… Да, прошлое. Это случилось только что, но Ребекка уже знала, что всю жизнь будет ненавидеть собственное прошлое.

* * *

Первый опыт Унаи выглядел совсем по-другому.

Аннабель ждала его на пляже, где все покрывала ночная тень, и даже сияние ардоры не было достаточно сильным, чтобы различить ее черты.

Унаи не хотел выглядеть неопытным девственником, не желал, чтобы она уселась на него сверху. Он нашарил несколько маленьких ракушек и провел ими по ее телу в тех местах, которые не закрывало платье. Удивленная его инициативой, Аннабель тихонько мурлыкала — прикосновение ракушек волновало. Унаи воспользовался ее слабиной и сжал одной рукой оба ее запястья. Он не хотел, чтобы она контролировала ситуацию, как с Хотой или с Асьером. Пусть с ним все будет по-другому. Сорвать с нее маску безразличия, проверить, бьется ли под этой лунной кожей живое сердце или это всего лишь бездушная скорлупа.

И когда она в нетерпении попыталась раздеть его, он ей не позволил.

— Только без рук, договорились?

Ее расширенные зрачки заблестели.

— Хорошо, — согласилась она. — Это будет не так круто, но…

— Забудь о крутизне.

И Аннабель принялась зубами стягивать с него футболку с «Нирваной». Они немного посмеялись, пока она тщетно пыталась это сделать, так и не добившись успеха. Касаясь его ртом, зубами, увлажняя слюной, Аннабель Ли добралась до талии Унаи, который боялся щекотки, и это завело его не на шутку. Потом настала очередь брюк — это оказалось немного сложнее, потому что ширинка готова была лопнуть.

Затем Унаи перехватил инициативу и скинул зубами лямки ее платья. Некоторое время он наслаждался ее шеей, плечами, грудями и пупком. Они терлись друг о друга, катаясь по песку. Но когда Унаи проник в нее, он внезапно увидел перед собой всего лишь пятнадцатилетнюю девушку, которая веселилась так же, как и он сам. И это было то, чего он хотел — да, именно то, чего хотел.

Когда они закончили, Унаи на секунду отключился. Он с удовольствием подремал бы прямо на пляже, но Аннабель уже была озабочена чем-то другим и пристально всматривалась в циферблат на часах.

— У нас есть полтора часа, пока все не вернутся из города. Пойдем в автобус. Сауль дал мне ключи. Я хочу сделать это еще раз, Унаи, но там удобнее и нет песка.

Что мог Унаи сказать на это? Они оделись, стряхнув с одежды песок, смеясь и подшучивая друг над другом, и вскоре две тени зашагали к стоянке, где их ждал закрытый микроавтобус.

Аннабель Ли открыла заднюю дверцу, и они забрались внутрь по крутой лестнице. Полутьма возбуждала. Им не нужно было ничего, только смотреть друг другу в глаза, но затем они сорвали одежду прямо посреди двух рядов кресел, чтобы снова соединиться. Унаи понятия не имел, что Аннабель Ли солгала ему, назвав неверный час, и оставила дверцу открытой.

Он догадался об этом сам, в какой-то миг его осенило предчувствие, — но подвыпившие Хота, Лучо и Асьер уже залезли в автобус и обнаружили их в тесных объятиях друг друга.

48. Арния

10 января 2017 года, вторник

— Ты должен был предупредить меня, это просто безумие, — повторяла Эстибалис за рулем, направляясь в Сантандер.

Она была зла, по-настоящему зла. А заодно и обижена.

— Альба уже сделала мне втык; можешь сменить тему?

— Нет, не могу. Это полное самоуправство, ты ужасно рисковал. А что, если это была ловушка? Ты запросто мог повиснуть на сосне башкой вниз!

— На тополе.

— Что?

— На берегу Задорры растут сплошные тополя и несколько дубов.

— Не будь таким легкомысленным, Кракен. Еще немного — и я отстраню тебя от расследования.

— Голден поставила условия, и мы не узнали бы… мы не узнали бы того, что она сообщила, если б я не согласился.