Читаем Водитель трамвая. полностью

       В ту пору все трамвайные депо столицы были чётко разделены как пограничной полосой по одному принципу. А именно: одни  эксплуатировали только вагоны «Татра», другие только КТМы. В числе первых находились Краснопресненское, Апаковское, и вроде Бауманское. Впрочем, последнее вроде оказалось, чуть ли не единственным «смешанным» и пользовало и те и другие вагоны. Хотя я могу ошибаться. Так как в Бауманском депо я был лишь один раз, и то видел всё мельком. Поэтому и не могу заявлять уверенно. Но что касается двух следующих депо, то тут уж никакой путаницы быть не должно. Русаковское и Октябрьское трудились сплошь на вагонах КТМ (Катавский моторный завод). При этом и те, кто ездили на «Татрах» и те, кто трудились на КТМах, были ярыми патриотами данных марок и даже слышать не хотели о том, чтобы пересесть на другие типы трамваев. Всё это, безусловно, звучит замысловато, глупо и даже сказочно для стороннего слушателя. Но ведь жизнь не перепишешь в угоду красивым мифам. А я повествую лишь, об имевшем место существовать. Кроме того, для самих водителей данный предмет всегда становился камнем преткновения, и поводом для многолетних ожесточённых споров. Наподобие застарелого спора скучающих волосатых бездельников разделившихся на «физиков» и «лириков» в позднем «сытом» СССР. «Сытом» разумеется только по отношению к раннему СССР – двадцатых-тридцатых годов. Водители трамваев (я понимаю – звучит это комично, но ведь это же - было!) ругались и козыряли преимуществами «своих» вагонов друг перед другом не хуже позднего Дарвина сформулировавшего свои «Происхождения видов» на бумаге и потрясающего своими неубедительными доводами поражённых такой небывалой наглостью апонентов. Предметом ругани у трамвайщиков становились почти те же бездоказательные заявления, и эмоциональные крики, направленные на попытку убедить, таким образом, собеседника, в явных преимуществах КТМа.

       - Да на вашей идиотской «Татре» ни черта же не видно впереди! – орал представитель враждующего лагеря. – С остановки боишься трогаться! Того и гляди кого-нибудь задавишь! Ребёнка не видно, бабушек переходящих перед вагоном – не видно! Пульт – то огромный как бычий хвост…

       - Да ладно не видно! – не менее громко кричал эксплуататор «Татры», - глаза надо разувать, и всё! Или к офтальмологу отправляться!

       - Ха! – возражал апонент, - и только этим ограничиваются твои аргументы?

       Это я передал своими словами – водители трамваев так изысканно не выражаются. У них несколько иной лексикон.

       - А на твоём-то гробоподобном КТМе, - переходил в атаку ревнитель «Татры», - только на кладбище народ возить! Габариты-то, ужас какие! Занос два метра! Где это видано? Все тачки жопой в пробках соберёшь! Только на заворот пойдёшь и кранты!

       - А смотреть за дорогой надо, а не талонами барышничать. Потом занос у нас не два метра, а всего лишь метр девяносто!

       - Ну ёперный насос, - усмехался враждующий лагерь, - десять сантиметров что-нибудь значит?

       - Значит!

       - Что?

       - Много значит!

       - Да десять сантиметров значат только - знаешь где?..

       - Можешь не объяснять.

       - А стрелки как у вас проходишь? У нас на «Татре» кнопку нажать, а на вашем квадратном гробе приходится на ход давать. Иначе стрелка не переведётся! Это что за бред я вас спрашиваю?

       - Ничего не бред, - возражал неуступчивый собеседник, - так, маленькая недоработка. Но к ней же привыкаешь!

       - Ничего себе маленькая! А если впереди тачка выкатилась? И тебе наоборот надо притормозить? Или человек на рельсах? А тебе стрелку переводить? Что же – давить их на хрен?

       - А это чего, так уж часто совпадает, что надо и стрелку перевести и кто-то на рельсы перед носом выпорхнет?

       - Пусть не часто, но бывает!

       - У меня лично – не часто!

       - Но ведь – бывает!

       - Ну и что? Притормозишь. Хрен с ней с этой стрелкой. Вышел – перевёл вручную. И всего делов.

       - Вот ещё! Выходить! На кой это сдалось? Я же говорю – КТМ это уродство нашей промышленности.

       - Никакое не уродство. А выходить полезно. Жирок растрясать. А то вы на своих «Татрах» там совсем избаловались. Изнежились. Стрелку им тяжело выйти перевести! Буржуи какие! Белоручки!

       Ненадолго воцарялось короткое сильно дышащее молчание, после чего водитель КТМа с новой силой переходил в атаку:

       - Да ваши разваленные старушки - «Татры» вообще нельзя эксплуатировать! Они же опасны для жизни!

       - А ваши не опасны что ли?

       - Наши не так! Ваши «Татры» ведь лёгкие как не знамо что! Её же юзом подхватывает при первом осеннем ветре! И несёт – не остановишь.

       - А надо учиться, песочницей пользоваться. Да и водить надо уметь.

       - Знаю я вашу песочницу. Вечно с ней что-то не так. Зимой вообще замёрзшая, сколько не дёргай рычаг песок не сыпется. А рычаг прости Господи!

       - Что рычаг? – хмуро спрашивал любитель «Татр».

       - Рычаг – то на ней какой? Как у экскаватора! Не меньше.

       - Ну это ты преувеличиваешь!

       - Где же это я преувеличиваю? Что бы его привести в исполнение приходиться задавать такую амплитуду рукой, что иногда даже не видишь куда едешь! Так приходиться наклоняться к пульту. А как зимой по салону в ваших вагонах вода хлюпает? Входить противно…