Читаем Вода и пламень полностью

Сбившись в кучу в сотне метров поодаль, стали шепотом обсуждать создавшееся положение. Что делать? Остаться здесь ночевать? Переждать, пока слоны не отойдут подальше? Обогнуть по джунглям опасное место? Брижитта и несколько африканцев настаивали на последнем. Я был против. Немыслимо продираться через девственный лес, где на каждом шагу подстерегают ловушки: прикрытые травой ямы, выбоины в вулканической почве, острые камни и ядовитые шипы. К тому же носильщики побросали во время бегства всю поклажу, и у нас не было ни одной панги.[19] А бог весть сколько придется идти по чаще до первой опушки… Измотанный до крайности, я был за то, чтобы сесть возле ближайшего дерева и ждать, пока освободится путь.

Это был не первый мой «слоновый» опыт. Несколько лет назад я столкнулся нос к носу с холостяком-одиночкой в лесу у подножия Ньямлагиры. Буквально за минуту до этого я наставительно объяснял моему спутнику, что при встрече с диким зверем ни в коем случае нельзя выказывать страха. Теперь оставалось применить эту аксиому на практике.

Я внятно попросил у слона дороги. Но, похоже, он не понимал ни французского, ни кисуахили… Тогда я не очень крепко обругал его. Слон невозмутимо выслушал меня. Я повернулся к товарищу и шепнул ему: «Сейчас увидишь!», – после чего сделал несколько шагов навстречу слону, всем своим видом выражая намерение расправиться с ним. Это произвело впечатление: колосс задумчиво помахал своими большими ушами, поднял хобот и… Дальнейшего нам не пришлось наблюдать, ибо, пока хватило дыхания, мы улепетывали от него прочь без оглядки! Отбежав, мы стали решать ту же проблему, что стояла сейчас перед нами: что делать дальше? Битый час мы простояли в отдалении, прежде чем вновь приблизились к роковому месту. Терпение принесло плоды: слону, видимо, надоело торчать, и он, потеряв к нам всякий интерес, отправился по своим слоновьим делам. Правда, все это было днем. А сейчас, в пещерной тьме, даже стоя на месте, мы подвергались опасности, ибо не могли вовремя заметить приближение животного: эти громадины умеют шагать по густейшим зарослям совершенно бесшумно.

Военный совет затягивался. Часть носильщиков категорически отказывалась ждать возле стада. Другие выдвигали аргументы против ночного марш-броска через джунгли. Пару раз в надежде, что путь освободился, я кошачьим шагом приближался к критической отметке. Дальше идти не было смысла: уже в тридцати метрах было слышно утробное урчание. В напряженной тишине ночи оно нагоняло не меньше страха, чем прежние трубные звуки. Несколько раз вполголоса мы окликали Луи, но впустую.

– И потом не хочется бросать здесь поклажу, – сказал я. – Не из-за слонов: пусть себе давят на здоровье. Но завтра сторожа найдут здесь фотопленку и образцы…

– Ничего страшного, – ответила Брижитта решительным голосом. – Мы сможем вернуться сюда еще до зари.

Бррр! По спине у меня забегали мурашки: неужели опять придется вставать в четыре утра? Ну да ладно, сейчас лишь бы добраться до постели… И когда Мализеле, словно угадывая мое состояние, стал говорить, что отсюда до кромки саванны рукой подать, я согласился с планом Брижитты. Мы повязали на ветках платки, помечая место, и, согнувшись вдвое, побрели в джунгли.

Один из носильщиков, хорошо знавший местность, пошел первым. Вначале он заставил нас спуститься в заросший колючками овраг. Решив, что отсюда мы не видны, я включил фонарик и передал его проводнику. Виноват ли свет, не знаю, но тут же послышался (к счастью, довольно далеко) трубный рев самцов. Свет погасили и дальше двинулись в кромешной тьме.

Листва начала редеть, иногда даже проглядывали звезды. Идти стало легче. Я бросил взгляд на небо и… остановился. Так и есть: мы шли на северо-запад, явно в противоположную сторону от дороги, где нас должен был ждать грузовичок! Я уже не в первый раз убеждался, что местные жители прекрасно ориентируются на знакомой местности. Там, где европейцу все кажется однообразным, африканцы легко находят крошечные приметы. Но в совершенно новом месте лучше полагаться на компас, созвездия или на солнце.

Кстати, Мализеле был прав, говоря, что до опушки не более полукилометра. Взяв нужное направление, мы уже через час вышли к кромке леса. Трава уходила далеко-далеко в холодном свете звезд. За спиной высоко над деревьями слабо виднелся красноватый султан Ньирагонго. Лавовое озеро отдыхало.

Наконец-то можно было идти во весь рост! Испуг прошел, мы громко переговаривались, ускоряя шаг. Бри-житта была обеспокоена отсутствием Луи Тормоза и трех носильщиков.

– Послушайте, Брижитта, – пытался я ее успокоить. – Если бы с ними что-то случилось, мы бы наверняка услыхали крики. Не может же слон в одну секунду расправиться с человеком! Тем более с четырьмя…