Джон постоянно уходил в лес. Если же был не в лесу, то строил изгородь, таскал ветки, рубил деревья, и все в одиночку, если, конечно, никто не вызывался ему помочь, — так ему не терпелось огородить огромное пространство, которое нам не понадобится еще несколько поколений.

Он все время что-то делал.

Сиськи Джелы! Он разбил Семью, убил Диксона Синегорца, провел нас сквозь льды и мрак, потерял Сьюзи и едва не погубил всех нас, и все лишь потому, что ему взбрело в голову пересечь Снежный Мрак и начать новую жизнь на другой стороне. Но теперь, когда мы наконец оказались здесь, ему стало скучно. Ему быстро надоели одни и те же лица, повседневные хлопоты, охота, собирательство, приготовление пищи. Ему было противно чинить копья и скоблить шкуры. Энергия, бурлившая в нем, точно смола в дереве, не находила себе выхода в бытовых заботах.

40

Сью Красносвет

«Гаааааар! Гаааааар! Гаааааар!»

Не успела я заснуть, как рога протрубили очередную идиотскую Гадафщину: это была уже сто шестьдесят шестая. Разумеется, я знала, что скоро Гадафщина, но, клянусь именами Майкла, до чего же боялась этого звука! Мне плевать, сколько лет минуло с тех пор, как Томми с Анджелой прилетели в Эдем. Я ненавидела Гадафщины за то, что они означали: прошел еще год с тех пор, как мои сыновья Джерри и Джефф и все остальные скрылись из Долины Холодной Тропы и не вернулись.

«Гаааааар! Гаааааар! Гаааааар!»

Я выползла из шалаша, чтобы проверить, что все поднимаются, и помочь маломамкам с детьми. Лис уже всех поторапливал. Теперь он был вожаком группы Красных Огней. Некоторое время нас возглавлял Дэвид, но потом он стал Главой Охраны и со своими прихвостнями перебрался от нас к Большому озеру: они выстроили там собственные шалаши, разложили костры и зажили наособицу, точно отдельная группа, состоящая из одних мужчин, — самая главная среди прочих групп.

«Гаааааар! Гаааааар! Гаааааар!»

— Вставай, милый, не плачь, мамочка сейчас вернется, только разбудит твоего младшего братика… Сиськи Джелы, Лис, не торопи ты их, дети не могут проснуться и сразу встать. Надо дать им время… А вот и мамочка, смотри, вот она вышла из шалаша….

«Гаааааар! Гаааааар! Гаааааар!»

— Да-да. Мы слышали, дай собраться. Это Лондонцам хорошо, у них день в самом разгаре, но мы-то десятый сон видели… Нет, милый, сейчас нельзя обратно в шалаш. Подожди, вот придем на Гадафщину, и там ты ляжешь и немного подремлешь… Имена Майкла, Дикси, ты уже большой мальчик! Тебя уже можно брать охотиться на леопарда, не говоря уж о Гадафщине. Что ты себе думаешь? Я же говорю, ты бы уже и с леопардом справился… Да, Лис, я все понимаю, но Охрана тебя не убьет, если ты дашь малышам несколько минут, чтобы собраться.

«Гаааааар! Гаааааар! Гаааааар!»

— Да, Роджер, держись за меня. Только не шали, хорошо?

И вся наша группа Красных Огней тронулась в путь — Лис, слепой Старый Роджер, Люси Лу, Джейд, все мы, — мимо Иглодревов (которые еще только собирались) и Бруклинцев, по мосту через Слияние Ручьев к Поляне Круга. Я, как обычно, старалась всех приободрить (конечно, вожаком был Лис, но он ничего в этом не смыслил), но на душе у меня было холодно, пусто и темно, потому что я слишком хорошо знала, что увижу, услышу и что должна буду вытерпеть.

На лес опускался туман, теплый, низкий: собирался дождь, как в то Эскренное после сто шестьдесят третьей Гадафщины, когда Джон уничтожил Круг Камней. Тогда я думала, что хуже быть не может. Казалось, все безнадежно испорчено: Джерри, Джефф и другие ребята ушли за Джоном и Тиной, Белла повесилась, как Томми… Но если вспомнить, то понимаешь, что после того Эскренного все было не так уж и плохо, по крайней мере, целое бремя. Да, многие новошерстки ушли из Семьи в Долину Холодной Тропы, мы скучали по ним, и обстановка накалилась. Но тогда мы еще встречались у Кома Лавы и в лесу, виделись с детьми, обменивались новостями и продолжали хоть как-то о них заботиться.

А потом, вскоре после ужасной сто шестьдесят четвертой Гадафщины, этот мерзавец, Диксон Синегорец, ушел в лес с Метом и Джоном Синегорцем, и они больше не вернулись.

Дэвид, разумеется, знал что-то, чего не знали мы, о том, куда они пошли и зачем. Они с группой новошерстков (тогда их еще не называли Охраной, но все к тому шло) поспешили в лес, прихватив копья и дубинки. Вид у них был надменный и злой. Они нашли кости, обглоданные лисицами и звездными птицами, причем, по их словам, по нашу сторону Кома Лавы, — и отправились в лагерь, который Джон с ребятами разбили у прохода в Долину Холодной Тропы. Тех уже и след простыл. Дэвид заявил нам, что все яснее ясного: все ушли во Мрак с Удеем Джоном и Язвой Тиной и там замерзли насмерть. «Мне жаль, что ваши дети погибли, — сказал он, — но разве я не предупреждал, что Джона надо прибить к дереву, как Иисуса? Разве я вам этого не говорил? «Прибить его к дереву, и пусть кожа на нем сгорит», — вот мои собственные слова. А вы ответили, что я слишком суров».