Его слова обескураживают меня. Стыд возвращает на землю, но только не с небес. Я сейчас как будто в ад заглянула, где небо вечно черное с кровавыми молниями, а повсюду непроходимые лабиринты и огненная бездна.

Отпрянув от незнакомца, больше похожего на правителя подземного мира, сошедшего на землю ради случайного секса в женском туалете, снова перебрасываю волосы на правое плечо и становлюсь перед зеркалом. Это унизительно — выглядеть жертвой даже в глазах случайного незнакомца.

— Я твоего совета не спрашивала. И тебе здесь не место, так что проваливай!

Ищу в сумочке чертов корректор, который неизвестно куда подевался. Поднимаю глаза на зеркало, в отражении которого всё ещё этот мужчина.

— Уходи! — повторяю, чувствуя, как стыд окрашивает лицо в алый.

Издав безмолвный смешок, он выходит из комнаты. Несколько секунд стою, не решаясь пошевелиться. Даже глаза не в силах отвести от двери. То ли опасаюсь, что он вернется, то ли неведомым образом хочу этого.

Когда в комнату заходят веселые девушки и расходятся по разным кабинкам, всё вокруг обретает привычное настроение. Корректор обнаруживается без труда и более-менее маскирует ссадину.

«Пугающий, — думаю я, слегка припудрив скулу. — Надеюсь, больше я этого человека никогда не увижу».

<p><strong>2</strong></p>

— Что могу сказать, вы большие молодцы, и я очень вами горжусь! Впереди летние каникулы, которые, я очень надеюсь, каждый из вас проведет с максимальной для себя пользой. Больше гуляйте на свежем воздухе, тщательно мойте фрукты и овощи и не забывайте про домашнее задание.

Мои ученики — от 19 до 43 лет — дарят мне счастливые улыбки и радостно аплодируют долгожданному отдыху. А ещё вручают большую жестяную банку с песочным печеньем в знак благодарности. Все они испытывают добрую грусть, как и я.

— Влад, — смотрю на самого скромного и доброго ученика, которого в школе прозвали Сладким Медвежонком, — выше нос! Теперь у тебя появится больше свободного времени, которое ты посвятишь своему любимцу.

— И как ты ещё не нашел себе девушку с таким-то очаровательным псом? — подключается Лена, самая взрослая в нашей группе. — Вы вместе — просто магнит для девушек!

— Да ну перестаньте вы! — смущается парень, складывая в рюкзак книгу и тетради. — Какая нормальная девушка обратит внимание на того, кто даже в ресторан её не может пригласить?

— Медвежонок, ты ведь уже хорошо читаешь! Ты быстрее всех нас осваиваешь программу.

— Только она не работает, когда я нервничаю и с меня пот льет в три ручья. У меня не получается и слова прочесть! Буквы становятся мутными, как под водой.

— Это пройдет, — поддерживаю Влада и замечаю в коридоре Веронику. Что она здесь делает в такой важный день? И вообще, у нее сегодня выходной. — Не требуй от себя слишком многого, но и не забывай, что ты можешь перевернуть этот мир, если только очень этого захочешь. Хороших вам каникул!

Забрав книги, тетради и печенье, поправляю волосы и выхожу из класса под аплодисменты.

— Они тебя обожают, — комментирует Вероника с улыбкой и забирает у меня жестяную банку. — Я тобой очень горжусь.

— Спасибо. Наши с ребятами чувства взаимны. Что-то случилось? — спрашиваю, следуя в свой кабинет. — Я думала, ты весь сегодняшний день будешь готовиться к ужину.

— Да, но мне нужно было увидеть тебя, Адель.

Удивленно смотрю на свою приемную маму, которую часто называю по имени:

— Почему?

— Потому что ты со вчерашнего дня не отвечаешь на мои звонки.

— Ах! Это!

— Ах, это? — поднимает она брови. — Адель, я звонила в обед, звонила вечером, звонила сегодня утром. Пришлось связаться с администратором, чтобы узнать, приехала ли ты на занятие или нет? Когда ты жила с нами, всё было намного проще. И нам с папой спокойнее.

— Извини, — говорю с виноватой улыбкой и захожу в свой кабинет. Кладу книги и тетради на стеклянный стол. — Я вчера была занята. Я бы обязательно позвонила тебе после урока. Не за чем было приезжать.

— Я хотела убедиться, что с тобой всё хорошо, — говорит Вероника, подойдя ко мне ближе. — Я понимаю, ты уже взрослая и самостоятельная, но мы с папой всегда будем беспокоиться о тебе.

Взгляд темно-зеленых глаз оглядывает мое лицо с такой внимательностью, словно мне одиннадцать лет и прошлую ночь я провела на улице. Такое поведение Вероники продолжается уже который день подряд, и я догадываюсь, с чем это связано. Точнее, из-за кого.

— Как видишь, со мной всё замечательно, — улыбаюсь, дабы смахнуть её тревоги. — Мои ученики медленно, но верно идут к своей цели, и я этому только рада!

— Я тоже этому рада. Ты обратила внимание на очень серьезную проблему и смогла найти решение, которое теперь меняет жизни взрослых людей в лучшую сторону. Я горжусь тобой.

— Ну, без тебя бы я точно не справилась, и вообще хватит петь мне дифирамбы, а то зазнаюсь!

— Как у вас с Богданом дела? — спрашивает Вероника ни с того ни с сего и садится на короткий фисташкового оттенка диван.

Она это серьезно сейчас?

— Я поторопилась. Лучше продолжай петь.

Подхожу к столу и беру телефон, который снова лопается по швам от пропущенных звонков и сообщений.

— Он уже давно ухаживает за тобой.