Читаем Внутри полностью

— Меня с ними не сравнивай. Они помнят буквально о каждой минуте домашнего террора со стороны своих бывших мужей и парней, а я не помню ничего и вообще у меня никогда не было ни мужа, ни парня. И снова это выражение, — говорю со вздохом.

— Какое? — спрашивает Аверьян с усмешкой и бросает напряженный взгляд в сторону.

— Ты знаешь, какое, — говорю, обхватив пальцами его подбородок. Поворачиваю его лицо и оставляю на губах нежный и короткий поцелуй. — Заканчивай злиться на меня. А то разозлюсь в ответ.

— Я на тебя не злюсь. Это невозможно.

— Значит, если я спрошу тебя о Богдане, ты спокойно и охотно ответишь мне?

— Адель…

— Я не отстану, Аверьян, — перебиваю его решительно. — Мы должны говорить о нем и участвовать в его жизни.

— Ты этого делать не можешь, — напоминает он не без искры злорадства.

— Да, Богдану запрещено со мной контактировать в течение ближайшего года. Ни я, ни он не станем искать друг с другом встречи.

— Ещё бы вы это делали!

— Но это обязан делать ты, Аверьян. За нас двоих.

— Обязан? — фыркает он.

— Да, Аверьян. Богдан — твой друг, который совершил ошибку и раскаялся.

— И благодаря твоим «чудесным» показаниям в суде избежал должного наказания! — тут же вставляет он и, как обычно, отворачивается от меня. Я знаю, что он говорит это не со зла и в глубине души рад, что его друг не отбывает сейчас срок в тюрьме.

— Аверьян, — обнимаю его крепче, — ему дали условный срок.

— Именно, — смотрит на меня, — условный. Это значит, продолжай вести жизнь, которую вел до этого!

— Ты ведь знаешь, что это не так. Богдан сейчас находится на лечении в клинике. Ему наверняка непросто сейчас постепенно осознавать, что он наделал, и думать, как ему дальше жить. Он там один, борется и сражается со своими демонами, среди которых есть ты — его лучший друг, не сказавший ему ни слова и ни разу не взглянувший ему в глаза. Нравится тебе это или нет, но пока он изолирован и приводит себя и свое здоровье в порядок, я буду говорить о нем, напоминать и желать услышать от тебя что-то хорошее в ответ. А потом, когда он вернется, ты встретишь его и вы поговорите. Я знаю, что ты зол на него и были минуты, когда ты его ненавидел. Но прошу тебя, постарайся обуздать свой гнев и обиды, потому что Богдан не какой-то мимо проходящий человек. Я знаю, что он важен для тебя. Пообещай мне, что постараешься.

— Зачем это тебе?

— За тем, что я люблю тебя. И я не слепая, Аверьян. Ты злишься, но всё равно беспокоишься о нем. Чтобы оставить его и забыть всё, что вас связывало, нужны годы и огромные расстояния. Возможно, для этого потребуется целая жизнь. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, и дружба является неотъемлемой частью конкретно твоего счастья.

— Мое счастье — это ты, — говорит он, крепче прижимая меня к себе.

— И больше тебе ничего не надо, я угадала? — смеюсь, перебирая пальцами его волосы.

— Именно.

— Ну и упрямец же ты! И ладно. И с этим я справлюсь.

— Я в этом не сомневаюсь. Ты не замерзла?

— Как я могу замерзнуть, когда ты горячее огня? — Прильнув к его теплым губам, ощущаю подступающее возбуждение внизу живота. — Хорошо, что все разъехались и мы одни в целом доме. Я могу делать с тобой всё, что захочу даже здесь.

— Я не против.

— Я чувствую, — смеюсь, продолжая покрывать его колючее лицо поцелуями. — Точнее, это чувствует моя нога. И уже минут десять. Ты возбудился сразу, как только меня увидел?

— Ты спрашиваешь о сегодняшнем дне или о том, когда мы впервые встретились?

Придерживая плед, поднимаюсь на ноги, а потом просовываю каждую под изогнутый подлокотник, и снова сажусь на Аверьяна.

— О-о, — притягивает он меня к себе, — ты хочешь сделать это в своей невинной и волшебной беседке, да?

— Да, — целую его шею и заманчиво двигаю бедрами. — С тобой мне нравится нарушать правила и предаваться страсти там, где этого делать не стоит. Боже, ты такой твердый, — смеюсь, вспыхивая, как спичка. — Мне даже больно немного. Кажется, мне пора расстегнуть твои штаны.

— Вперед, девочка, только ничего не изменится, — говорит он, когда мои руки разделываются с ширинкой и пуговицей. — Тебе всё равно будет больно.

— Мне льстит сила твоего возбуждения, — шепчу, нащупав пальцами два твердых бугорка. Один крупный, по центру и я точно знаю, что это. Но другой чуть в стороне и он… квадратный? — Что это?

— Моя любовь, — отвечает Аверьян, стараясь не засмеяться. — Я бы достал сам, но ты такая инициативная и страстная…

— Что там у тебя?

Приподнимаюсь на ногах и заглядываю под плед: в кармане расстегнутых джинсов что-то есть и именно оно больно упиралось мне в ногу.

— Нет, я должен сделать это сам.

— Ты меня интригуешь. Что там? Какая-нибудь игрушка?

— О-о! Так вот, чего ты хочешь. Окей, в следующий раз в моем кармане будет секс-игрушка.

С трудом просунув руку в карман, Аверьян достает черную бархатную коробочку, при виде которой у меня замирает дыхание. Он открывает её, и моему взору предстает изящное и утонченное кольцо из белого золота со сверкающим камнем в окружении бриллиантовой крошки.