Здесь легко, здесь некого агитировать, здесь никто не мыслит своей жизни без победы Красной армии.

Душа нашего небольшого общества, несомненно, Георгий Клименюк. Ведь он – бывший старшина одного из диких бараков нашего блока «Ц», а почти все, кто сюда по субботам заглядывает: степенный румяный Тарасыч (И. Т. Михневич), и неразлучный с ним Миронов, и застенчивый силач Лейбенко, и полнеющий флегматичный повар Ваня Стадник (он работает в ресторане «Ис Мих», и мы иногда пируем за счет ресторана в его роскошной по нашим понятиям комнате) – все бывшие подшефные Жоржа, все из его барака.

Мы признаем его старшинство еще и потому, что он старый профсоюзный шоферский деятель и активист союза возвращенцев. А еще, и это нам особенно импонирует, он женат на настоящей советской гражданке. Жена и младшая дочка – обе Али – в Париже. Они ему регулярно пишут. Он их очень любит. Вслух всем читает их письма, восторженно комментирует. Ему, как и нам, тяжело, но он лучше нас скрывает и боль, и ненависть под маской беспечной веселости.

Но если Жорж своими увлекательными рассказами смешит и отвлекает нас от мрачных мыслей, то рассудительный Тарасыч – бывший штабной офицер царской армии, бывший интербригадовец, вернетовец и будущий политкомиссар франко-русского партизанского отряда «Максим Горький» в Дижоне, своим бесстрастным анализом военных операций укрепляет в нас веру в то, что все не так уж плохо и что мы обязательно победим.

И мы уже нигде не видим поражений, но фантазируем о тактике «живых крепостей» из окруженцев, которые, мол, и заставили немецкие бронированные кулаки разжаться, и об удачном отрыве под Ростовом, приведшем к Сталинградской победе, и даже о необходимости отступления для закрепления союза внутри антигитлеровской коалиции. Мы приветствуем введение единоначалия в армии, радуемся каждой контратаке наших.

Когда с нами нет морячек, я рассказываю о борющейся антифашистской Германии – о Фридрихе, об Отто (конечно, не называя ни имен, ни кличек). Это ни у кого сомнения не вызывает. Внутреннее неприятие войны и режима – на каждом шагу. Анекдоты, критические высказывания – этого не отнять у смешливых ироничных берлинцев.

Но надо действовать, а не болтать. Да что поделаешь в такой ситуации. Впрочем, от предлагаемых небольших акций никто не отказывается. Все считают своим долгом передать, расклеить, размножить что надо.

Но об этом последнем только с глазу на глаз, когда нет девушек-морячек. Они наши гости, и мы пока не желаем впутывать их в наши мужские дела.

Они гости – и только. Сюда, на укрытый от дурного глаза чердак, к ним тянутся ниточки доброжелательства, товарищеской помощи, солидарности. От немцев и французов мастерской, от всех нас, от рядом живущих сочувствующих. Зубной врач, живущий неподалеку, бесплатно лечит им зубы, торговки съестным выделяют им через Пауля Омонски продукты. Главное, чтобы не чувствовали себя заброшенными. А там видно будет.

Здесь позже, в сорок третьем, будут плакать, обнимая и утешая друг друга, две женщины – одна русская, другая – немка. Одна – это Зоя, другая – Гертруда, жена Пауля Омонски.

– Я немка и люблю Германию, – скажет Гертруда, – но пусть камня на камне не останется от Берлина, от этого рабовладельческого царства наци.

Зоя, Клава, Дуся, Полина – это кусочек нашей Родины. Вряд ли когда-нибудь они имели более почтительных и внимательных слушателей. С придирчивостью следователей мы расспрашиваем их о Родине, о довоенном Ленинграде.

Зоя планирует переход через линию фронта. Есть такая возможность. В оккупированной Одессе живет тетка, надо только прикинуться больной. Полина все ласковее посматривает на Мишу Дробязгина – певуна и балагура. Она без него никуда не поедет. На наших глазах завязывается роман, скрепленный потом супружескими узами.

Пауль Омонски и автор (1964 г.).^*22

Иван Стадник (1943 г.).^*23

Здание бывшей сигаретной фабрики Йосетти.^*24

1 – станция Яновицбрюке, 2 – Шпрее, 3 – сигаретная фабрика Йосетти, 4 – склад авторемонтной мастерской «Гебрюдер Биттрих»; 5 – дом, в котором после войны жил Пауль Омонски (4 октября 1943 г.).^*25

Дом, в котором после войны жил Пауль Омонски.^*26

Поручение партии

– Алекс, приезжай ко мне. Есть дело. У Отто есть для тебя поручение.

Вечером у Фридриха Отто крепче обычного жмет руку. И сразу к делу:

– Надо расклеить перед праздником наши лозунги.

– Отлично.

– Через два дня вечером, ровно с восьми. Успеешь распределить?

– Успею.

Тянусь к раскрытой жестяной коробочке. В ней горбится, поблескивая темной типографской краской, стопочка наклеек. Небольшие – в ладонь, удобные. Коричневого цвета.

– Не трогай наклейки пальцами.