Читаем Внутренние дела полностью

Итак, они приняли его за мойщика окон. Он бы им так стекла вымыл, что они бы его долго потом помнили. Он продел руки под лямки рюкзака и сел на капот автомобиля. На этом капоте запросто можно было готовить обед, и Вэлинтайн порадовался тому, что в свое время принял правильное решение и надел джинсы, перед тем как сдаваться полиции, которая разыскивала его по подозрению в убийстве. Вэлинтайн прижался к ветровому стеклу.

Манди нажал на клаксон тыльной стороной руки. Кисс начал стучать по ветровому стеклу кулаком. Вэлинтайн прочитал по его губам те слова, которые он произнес: «Эй ты, придурок!»

Видя, что вокруг него собирается толпа, которая надеялась, что бродяга скоро получит по заслугам (совсем недавно в новостях передали, среди прочего, сообщение о том, что кто-то поджег спящих бездомных ветеранов в парке возле мэрии, и неопознанный злоумышленник был пойман с поличным копом, который принадлежал совсем к другой породе, чем Кисс и Манди), Вэлинтайн, скорчив на лице гримасу отчаянья, указал Киссу на его колени, а тот, как бы защищаясь, прикрыл рукой «Дейли ньюс».

Манди уже передавал по рации: немедленно пришлите подкрепление.

Вэлинтайн сделал знак рукой Киссу. Указал на свое лицо, потом на газету, снова на свое лицо и опять на газету. Он проговорил:

— Я… Том… Вэлин…

О черт! Кто-то схватил его за ноги.

— Эй!

— Слезайте с машины, мистер.

Человек оказался довольно сильным.

— Эй, полегче, приятель.

— Слезай… с… машины.

Очень сильный человек. Вэлинтайн хотел ухватиться за «дворники», но подумал, что копы могут поднять шум, обвинив его в порче общественного имущества и все такое.

— Хорошо, ладно. Отпусти меня, и я слезу с машины.

Человек перестал делать попытки стащить его, но продолжал держать Тома за ноги.

— Слезай.

— Отпусти мои ноги.

— Сле… зай.

— Отпу… сти.

Человек отпустил его. Вэлинтайн перевернулся на спину и хотел ударить этого человека ногами в грудь, но того уже не было на прежнем месте. Он находился возле головы Тома, прижимая дуло пистолета к его щеке.

— Без шуток, мистер.

Фамилия этого копа Стил. Ее светлые волосы заплетены в косички. Ее выцветшая форменная рубашка расстегнулась, и под ней виднелся черный лифчик.

Вэлинтайн пообещал ей, что шутить не будет.

Гриняк, Уолш, Амато, Маслоски, Рут, Ингрэм, Интаглия, Никсон, Павонелли, Кин, Палтц и Уайнриб находились в коридоре, недоумевая, какое важное событие могло собрать вместе трех самых больших начальников.

Джимми Фрид, адвокат-либерал (в прошлом защищавший Дебору Дин, а теперь представляющий интересы ее брата Дарела, — все мы в одной упряжке) также присутствовал там, сидя на значительном расстоянии от своего клиента, чего обычно не делал, как бы символизируя этим свое нежелание ассоциироваться с клиентом, хотя в этом случае все это не играло особой роли.

Тут же находился и Лестер (Герцог) Глеттер, уверенный в том, что если его станут ассоциировать с клиентом Фрида, то это положит конец его привычному образу жизни: в основном, служба, гандбол в свободное время, обучение работе на компьютере в Новой Школе, сериал «Умник» по средам, софтбол по воскресеньям с утра в Алей-Понд-парк, обеды по выходным у матери в Бэйсайд — кроме тех выходных, когда он должен был работать, в таком случае он просто заезжал к ней и брал обеды с собой. В самое последнее время он также привык размышлять о физической близости с женщиной-полицейским Полиной Ричардс со смешным маленьким личиком, смешной несимметричной фигуркой и специфическим запахом.

Одно дело, когда тебе приходится ехать по вызову на место преступления, где убит комиссар полиции, после чего твое имя упоминается во всякого рода документах, связанных с этим несчастьем, а совсем другое, когда тебе приходится арестовывать мэра города Нью-Йорк за поджог бездомных ветеранов и, вдобавок ко всему, бить его по ребрам при аресте, выслушивая его негодование по поводу своего антисоциального поведения. Но если бы он не жил в стране, где его не могли в чем-то обвинить, пока вина не была доказана, Глеттер с удовольствием опять пнул бы мэра ногой в ребра, в пах, в зубы — куда угодно, лишь бы тот прекратил свой ужасный вой.

— Ппппооочччеееммууу яяяяя?

— Господин мэр, — сказал Гриняк, подавшись вперед, чтобы разобрать хоть какие-то слова воющего и стонущего мэра, — мы должны выслушать рассказ об этом происшествии с самого начала. Я хочу быть полностью уверенным в том, что вы понимаете суть выдвинутых против вас обвинений.

— Почему, почему, почему яяяяяя?

— В соответствии с показаниями полицейского Глеттера, который находится здесь…

Лайонс завертелся на стуле и заорал, тыча дрожащим пальцем в сторону Глеттера:

— Он ударил меня ногой!

Глеттер выпрямился, сидя на стуле, и приготовился защищать себя, но Джимми Фрид стукнул кулаком по столу:

— Сид! Заткнись! Пожалуйста! Черт тебя подери!

Пролетел тихий ангел, у которого, впрочем, хватило ума не задерживаться в такой компании. Затем Лайонс сделал совершенно рациональное заявление:

— Обвинения, содержащиеся в отчете полицейского Глеттера, не включают в себя преступления, которые я совершил…