Читаем Внутренние дела полностью

— С оружием у меня все в порядке.

Монски повернулся к своему навесу.

— Увидимся, Томми.

— Увидимся.

— Я люблю тебя, малыш.

— Я люблю тебя, Монк.

— Может быть, ты даже никогда не слышал эту песню, — сказал Каллен. — Я годами не вспоминал о ней:

Циммермана всего покоробило. Эта вещь исполнялась в стиле металлического рока.

— Тебе нравятся такие песни?

У могилы Стори произносились речи, в которых его заслуги перед обществом превозносились до небес. После этого тело было предано земле. Двенадцать волынщиков до смерти перепугали кладбищенских птиц и нескольких детей, принимавших участие в траурной церемонии. Триста полицейских, стоящих спиной к могиле, образовали живой забор внутри ветхой кладбищенской ограды, чтобы предотвратить всякие неприятные неожиданности. Они, разумеется, не могли видеть — никто вообще не ожидал такого, — как Клэр Лангуа спрыгнула вдруг в могилу, схватила красную розу на длинном стебле, брошенную ее матерью на гроб, и швырнула цветок вверх. Причем архиепископ нью-йоркский чуть-чуть не был оцарапан шипами. Опять Каллену пришлось успокаивать Клэр, до тех пор пока она вся не обмякла в его руках. Все это длилось одно мгновение. Никто не говорил и не вспоминал об этом, как будто ничего не произошло.

На обратном пути в Манхэттен ничего примечательного не произошло. Полицейские всячески опекали родственников Стори: Лайзу Стори, Клэр Лангуа, Веру Иванс и ее помощницу Ники Поттер. На ночь их отвезли в дом номер 119. Дежурство нес Кейт Бермудес и еще дюжина полицейских, находящихся в его распоряжении. Каллен и Циммерман отправились перекусить, так как изрядно проголодались, после чего поехали в Бруклин.

Им нужно было повидаться с одним человеком по поводу дела Дин.

Они сидели на скамейке в парке и смотрели на город, центр которого больше не походил на Манхэттен. Он выглядел как Атланта или Торонто: множество суперсовременных зданий из стекла и бетона, отражающих друг друга. Они видели перед собой мосты, статую Свободы в гавани, которая издалека была похожа на игрушечную. Часы на здании «Уотчтауэр» показывали полночь, и Каллен приготовился услышать сигнал своих наручных часов. Как люди могут носить такие часы? Имея их на руках, вы просто чувствуете неумолимый бег времени. Гроза, разразившаяся днем, принесла с собой лишь непродолжительную прохладу, после чего стало еще жарче, чем прежде. Даже в ночное время жара не спадала. Воздух в парке липкий, скамейка гнилая.

В некотором отдалении, там, где не было уличных фонарей в виде головы кобры, обычно селились бродяги. Но теперь этот район пустовал, ибо прошел слух, что жить на улице стало небезопасно.

Покинув дом номер 119, они поехали по Пятой авеню (маршрут выбирал Циммерман, который считал, что на «саабе» лучше ехать по Пятой, чем по Лекс-авеню) и, остановившись на красный свет возле памятника Шерману, напротив отеля «Плаза», видели, как молодой, неопытный полицейский тащит пьяную, упирающуюся женщину из кафе, которое открылось всего несколько недель назад, но быстро вышло из моды.

Молодой коп имел брюшко и страшно потел в своей форме. Он никак не мог справиться с этой женщиной, верткой, как обезьяна. Ему нужно было еще придерживать пистолет, чтобы он не болтался на поясе, дубинку, книжку для протоколов, фонарик и наручники, а также фуражку, чтобы она не упала. Его лицо покрылось потом, а возможно, и слезами негодования, так как женщина явно издевалась над ним, то и дело вырываясь из его рук. На ней были надеты какие-то лохмотья, волосы взлохмачены, руки и ноги почернели от загара и грязи. Но старой каргой ее назвать было нельзя. Быстрой, легкой походкой рядом с копом шла молодая женщина.

Зеваки и те, кто старался не смотреть на происходящее, сидели в небольших плетеных креслах, которые еще называют французскими — их можно видеть на фотографиях с видами Парижа. Отдыхающие одеты в белое или черно-белое. Они стройны, загорелы, подтянуты. Они знают цену всему и плюют на все. Они просты, совершенны и беспомощны.

Эта женщина — присмотревшись, Каллен понял, что на самом деле она скорее девушка, — таскала все свое имущество в тележке вроде тех, которыми пользуются в универмагах. Толстый неопытный бедняга коп понял, что эта тележка что-то да значит для задержанной и девушка последует за ней куда угодно.