– Она имела вид матового серебра и блестела как снег, – заявил другой.

– Понимаю, это влияние высокой температуры оболочки ракеты во время пролета ее через атмосферу, – заметил Иванов.

– Мы, – сказал Ньютон, – до сих пор немного подогревали ракету и тратили напрасно запасы энергии. Теперь это можно оставить. Поверхность ракеты оденем кое-где черной тогой. Таким образом получим желаемую температуру. Ночью можно тогу скидывать, днем же, если будет жарко, – частью собирать в складки, как вы делали с вашими балахонами, – обратился он к рассказчикам. – Теперь мы всей компанией будем вылетать из ракеты и заниматься нашими делами не только внутри, но и вне ее.

– Можно и выкрасить части ракеты, – сказал Лаплас. – Не скорее ли это будет? Только регулировать температуру будет труднее.

– При первом же вылете мы это уладим и не будем более расходовать запасенной энергии для поддержания достаточной температуры, – сказал Иванов.

После нового совещания решили для получения средней желаемой температуры употребить окраску, которая очень легко стиралась, если было нужно. Температуру же малых камер можно было каждому регулировать внутренними средствами, т.е. с помощью передвигаемых внутри кают или снаружи экранов.

26. Беседа о явлениях, испытанных балахонщиками

Компания разлетелась для подкрепления и отдыха и собралась только через восемь часов. Счет времени вели по-земному, в чем не было затруднений в виду Земли, Солнца и Луны и полного понимания нашими учеными движения светил и ракеты. Обыкновенно служили простые карманные часы, которые только иногда проверялись астрономически.

– Вы, – обратился Ньютон к балахонщику, – на прошлой беседе возбудили вопрос о возможности жить в окружающем нас просторе, о выгоде этой жизни для людей сравнительно с жизнью на Земле. Вопрос очень интересный, мы поговорим на эту тему…

– Я многого еще не понимаю! – прервал один из слушателей. – Не будете ли вы любезны разрешить предварительно несколько моих вопросов относительно окружающего нас мира.

– Спрашивайте, не стесняйтесь…

– Почему, например, балахонщики, выскочив из ракеты, не упали на Землю под влиянием силы ее притяжения?

– Это очень просто! Выскочив из ракеты, вы имеете почти ту же скорость, как и она, т. е. вы пролетаете каждую секунду 7½ километров; такая скорость в 10 раз больше скорости пушечного ядра, и ее достаточно, чтобы развить центробежную силу, равную притяжению Земли. Вы не можете на нее упасть по той же причине, по которой и Луна на нее не может упасть. Отнимите от Луны ее скорость, и она, как камень, через пять дней упадет на Землю, обратив ее частью в расплавленную, частью в парообразную массу. Своей скорости вы также потерять не можете, пока двигаетесь в эфире, сопротивление которого если и есть, то совершенно не замечено, или, по крайней мере, сомнительно. Вы мчитесь как болид, который, пока не встретит атмосферу или не упрется в Землю, будет по инерции мчаться вечно…

– Это все вполне понятно… но почему вот небо кажется черным? – спросил один из висящих в пространстве.

– Подымались ли вы на горы? – спросил Лаплас. – Замечали ли, как темнеет небо по мере поднятия? На высоте 10 километров аэронавт видит небо темным-претемным! Голубой или синий цвет принадлежит воздуху. Устраните его, – и вся синева исчезнет. Здесь воздуха нет, откуда же явится синь?!

– А воздух в ракете… – заметил собеседник.

– Его слой так тонок, что не может быть причиною заметного окрашивания. Подобно этому тонкий слой воды или стекла прозрачен, а толстый окрашен.

– И это ясно!.. А отчего так много звезд, отчего они не мигают и так ярко и разнообразно окрашены?

– И тут причина в отсутствии толстого слоя земной атмосферы. Лучи в ней идут крайне неправильно, благодаря ее неоднородности, постоянно притом меняющейся: то рассеиваются – и звезда слабеет и исчезает, то собираются – и дают яркое изображение в глазу, то уклоняются в сторону – и звезда кажется колеблющейся. Здесь это невозможно, и светило проектируется в глазу яркой точкой… Теперь далее: мощный слой земного воздуха поглощает и рассеивает более всего лучи высокой преломляемости – фиолетовые, синие, голубые, пропускает же более всего лучи красные, которые и попадают в преобладающем количестве в глаз земного наблюдателя (для зенитных звезд это менее заметно). И вот, звезды с Земли кажутся красноватыми, хотя бы истинный преобладающий их свет в пустоте и был голубой, зеленый или еще какой-нибудь. Так, все облака через красное стекло кажутся красными. Здесь, в эфире, конечно, мы видим звезды с их естественной окраской, не искажаемой огромным, более чем двухсоткилометровым слоем воздуха. А так как они по природе разноцветны, то мы и видим их тут такими.