Читаем Вне рутины полностью

Въ іюнѣ кончился у Манефы Мартыновны контрактъ на наемъ квартиры, съѣхали отъ нея жильцы студенты и она переселилась на дачу къ Іерихонскимъ. Съ этого времени положеніе Іерихонскаго нѣсколько улучшилось. Манефа Мартыновна, принявъ хозяйство въ домѣ, стала ухаживать за зятемъ, заказывала ему его любимыя блюда къ столу, за обѣдомъ подкладывала ему лучшіе куски. Въ отсутствіе изъ дома Соняши онъ уже имѣлъ иногда возможность излить свое горе передъ тещей по поводу обращенія съ нимъ жены, и это облегчало ему его непріятности. Манефа Мартыновна сочувствовала Іерихонскому и утѣшала его.

— Погодите, — говорила она ему. — Погодите немного. Уходится она и угомонится. Характеръ у ней ужасный, но не злой.

Іерихонскій ждалъ, но Соняша не угомонялась.

Дабы разсѣяться, Іерихонскій раза два звалъ къ себѣ по вечерамъ своихъ шаферовъ на винтъ, стариковъ Пріемленскаго и Олофернова, одинъ разъ они даже обѣдали у него, но Соняша была съ ними суха, не любезна, уѣзжала на музыку, въ театръ, оставляя ихъ однихъ. Хозяйку замѣняла Манефа Мартыновна, садилась съ ними играть четвертымъ партнеромъ, угощала ихъ, но нелады между Іерихонскимъ и Соняшей все-таки были замѣчены шаферами, и въ послѣдній разъ Пріемленскій, уѣзжая отъ Іерихонскаго, въ легкомъ подпитіи, шепнулъ ему на прощаніе.

— Бѣдный Антіохъ! Мнѣ тебя жаль. Женившись, ты, кажется, вляпался.

Іерихонскій крѣпко пожалъ ему руку и, чуть не плача, тихо произнесъ въ отвѣтъ:

— Молчи… Не говори… Не осуждай… И такъ тяжело.

Осенью Іерихонскіе переселились въ городъ на новую квартиру. Квартира, по настоянію Соняши, была больше по числу комнатъ, мебель обновлена и прикуплена новая. Соняша начала выѣзды въ театръ, въ концерты, но рѣдко брала съ собой мужа. Да Іерихонскій уже не особенно и охотѣлся ѣздить съ ней, избѣгая рѣзкихъ попрековъ съ ея стороны, издѣвательствъ и вообще недружелюбнаго къ себѣ отношенія. Попробовала она завести и вечеринки для гостей, приглашала своихъ прежнихъ знакомыхъ по курсамъ, студентовъ, проживавшихъ когда-то на квартирѣ у ея матери, но всѣ они какъ-то ужъ не могли сойтись съ ней, побывали по разу или по два и перестали посѣщать ее. Была приглашена разъ и актриса Калатырникова, но затѣяла съ Іерихонскимъ такой разговоръ о свободной любви, что Іерихонскій, какъ ни опасался жены, а наговорилъ ей рѣзкостей, и, какъ говорится, отчиталъ ее. Ему, разумѣется, досталось отъ жены, но Калатырникова уже больше къ нимъ не являлась. Такъ протянули они до января. Въ январѣ Соняша стала говорить Іерихонскому, что она больна, хочетъ для поправки ѣхать за границу и чтобы онъ взялъ себѣ на два мѣсяца отпускъ для сопутствованія ей. Онъ воспротивился.

— Другъ мой, Софія Николаевна, это невозможно, — сказалъ онъ. — Я жду по службѣ новаго назначенія и если я буду въ отсутствіи изъ Петербурга, то оно не состоится.

— Ну, тогда я уѣду одна. Мнѣ надо лечиться. Выдайте мнѣ видъ на жительство. Да и хорошо, что вы не ѣдете. Надоѣли вы мнѣ. Не могу я съ вами жить, — отвѣчала Соняша. — Не могу, не могу. Но если я васъ приглашала ѣхать со мной, то только изъ деликатности приглашала. Помните, вы обѣщали выдать мнѣ отдѣльный видъ на жительство, когда я у васъ потребую.

Іерихонскій не возражалъ, а только пояснилъ:

— Но вѣдь я не могу давать вамъ много денегъ на прожитіе заграницей.

— Дайте столько, сколько я вамъ стою здѣсь. Больше не надо, — отвѣчала Соняша. — У меня есть три тысячи рублей, подаренныя вами, съ меня и довольно. Сколько вы можете высылать мнѣ въ мѣсяцъ?

Іерихонскій подумалъ.

— Двѣсти рублей, — произнесъ онъ.

— Я довольна. Дайте только теперь сразу за три мѣсяца впередъ. Калатырникова въ Парижѣ отлично и на сто пятьдесятъ рублей въ мѣсяцъ жила.

И Соняша уѣхала.

Два мѣсяца Соняша прожила въ Ниццѣ. Теперь она живетъ въ Парижѣ. Она иногда пишетъ оттуда матери. Мужу она написала всего одно письмо изъ Парижа, гдѣ сообщала, что учится тамъ живописи. Іерихонскій не очень печалился вслѣдствіе отъѣзда жены. Онъ отчасти даже былъ радъ, что разстался съ ней. Теперь онъ вздохнулъ нѣсколько свободнѣе. Утѣшило его и повышеніе но службѣ, котораго онъ ожидалъ. Кромѣ того, онъ на дняхъ получитъ Станиславскую звѣзду, предметъ давнишнихъ мечтаній.

Живетъ Іерихонскій на попеченіи тещи Манефы Мартыновны, которая правитъ у него домомъ. Maнефа Мартыновна нѣжно ухаживаетъ за нимъ. Недавно онъ проотудился, получилъ ломоту въ лопаткахъ, и надо было видѣть, съ какой заботливостью натирала она его камфарной мазью и поила на ночь малиной.

1902