«У супругов Реншо не было автомобиля. Старая миссис Тейлор умерла между десятью часами и полуночью — вероятно, ближе к полуночи. Ни один таксист не повез бы Люсию так далеко. Если Люсия ездила туда, ей пришлось бы взять напрокат машину с шофером — в таком случае должна была сохраниться запись заказа. Но записи быть не может, так как она никуда не ездила. Если бы я смог объяснить, как отравили воду в графине Реншо, дело было бы решено. Задача настолько проста, что и объяснение должно быть простым. Только три человека — Люсия, Китти и мисс Кэннон — побывали в спальне. Практически мы можем исключить мисс…»

Поток мыслей Батлера внезапно прервался.

В бильярдной что-то было не так.

Батлер не пытался играть — он всего лишь целился в то, что находилось в поле зрения. Зеленый шар отскочил от дальнего борта со звуком, который Батлер четко расслышал, и покатился в напряженной тишине назад.

Не было слышно ни щелканья шаров, ни ударов кием, ни голосов, ни шарканья ног, даже дыхания или движения. Батлер ощущал только злобу, сфокусированную на нем, как обжигающий луч увеличительного стекла.

Патрику Батлеру показалось, будто в бильярдной, кроме него, никого не осталось. Он быстро поднял взгляд.

Глава 11

В каком-то смысле он действительно был один. Из других людей, присутствовавших в комнате, осталось только двое.

Переднее окно и стеклянную панель входной двери теперь закрывали грязные шторы. Три желтые лампы на потолке освещали только остывающий табачный дым и два опустевших стола.

На скамье под передним окном сидел, закинув ногу на ногу, худощавый мужчина в коричневом козырьке — очевидно, атрибуте владельца бильярдной. В противоположной от Батлера стороне комнаты стоял второй мужчина, небрежно прислонившись спиной к подставке для киев и держа руки в карманах.

На нем была черная шерстяная фуфайка, штопанная в нескольких местах, какими пользуются в тренировочных лагерях боксеров. Он был выше и гораздо шире Патрика Батлера, с настолько развитой мускулатурой, что его живот почти не выпирал. У него был приплюснутый нос, а волосы нуждались в стрижке.

Молчание затягивалось. Ни один из двух мужчин не смотрел на Батлера.

— Он не слишком здорово играет, а? — осведомился человек в козырьке, как будто говоря о находящемся на другой планете.

— Верно, — согласился второй мужчина густым басом.

— Даже совсем скверно.

— Пожалуй.

В груди Батлера вспыхнул уголек гнева. Он часто слышал такие слова. Казалось, их произносили десятилетние мальчишки, засунутые в тела взрослых мужчин. Но он пришел сюда с мирной миссией.

— Думаю, — четко сказал Батлер, положив кий на стол, — именно вас двоих я хотел повидать.

Снова наступило молчание. Потом человек в козырьке внезапно откинулся назад и начал хохотать, поблескивая двумя золотыми зубами. Так же неожиданно он перестал смеяться.

— Он хочет повидать нас, Эм, — печально произнес Золотозубый.

— Ага.

— Интересно, почему?

Мужчина по имени Эм выпрямился во весь рост. Вытащив руки из карманов, он медленно надел на правую руку кастет, а поверх натянул тонкую черную перчатку, бросив при этом взгляд на Батлера. Потом Эм с удовлетворением обследовал свою работу. Перчатка должна была удерживать руку и запястье, когда кулак начнет наносить удары.

— Что он сделает, — с любопытством осведомился Золотозубый, — если ты приласкаешь его этим?

— Думаю, ему это не понравится.

— Еще бы! Но что он сделает?

— По-моему, он не сможет сделать ничего.

— Верно.

Патрик Батлер стоял у стола в непринужденной позе. И хотя в груди его клокотала ярость, на лице цвела дружелюбная улыбка.

Страх подкрадывался от живота к горлу, но его пересиливала уверенность, что такие люди не заслуживают даже презрения. Если их невозможно игнорировать, то нужно попросту уничтожать.

Батлер бросил взгляд на шары для пула. Они были подходящего размера и веса. Запустив такой шар с расстояния в двадцать пять футов, можно раскроить череп. Поэтому он продолжал улыбаться, успев спрятать один шар в правой руке.

— Конечно, — снова заговорил Золотозубый, продлевая мучения, — ты не будешь с ним слишком суров.

— Ты видел мою работу, не так ли?

— Видел. Но мы не хотим, чтобы он называл нас скверными именами.

— Он никого не будет называть никакими именами.

— Но назовет нас, если сможет говорить и если ему не понравится такое обхождение.

— Я называю вас ублюдками, — вежливо заговорил Патрик Батлер. — Что вы намерены предпринять по этому поводу?

На сей раз пауза была подобна удару кинжала. Золотозубый и Эм смотрели на Батлера в упор.

— Сделай это как следует, Эм! — злобно произнес Золотозубый.

Рука Батлера метнулась вперед.

Ярко-красный шар угодил в подставку для киев в полудюйме от головы Эма. Один кий, разломанный надвое, толкнул остальные, которые со стуком попадали на пол, прямо к ногам Эма.

«Я нервничал, поэтому промазал. Больше никаких смертельных ударов, Пэт Батлер!»

Физиономия Эма напоминала лицо злого маленького мальчика, скорее распухшего, чем выросшего до размеров мужчины. Казалось, он не понимал, что произошло, пока шар для пула не покатился мимо него по полу.