Читаем Вне подозрений полностью

Патрик Батлер так разозлился на самого себя, что это его удивило. Возможно, он снова притворялся, но волна гнева причинила боль. Он придвинул стул ближе к девушке и сел.

— По-вашему, я осел?

— Нет! — Глаза Джойс потеплели. — Это одна из черт, которая делает вас таким оригинальным… словом, самим собой.

— Ладно, к дьяволу все это!

— Я пришла к вам, — продолжала Джойс, — так как знаю, чем вы занимаетесь, и думаю, что могу вам помочь.

Батлер выпрямился — его позерства как не бывало.

— Вы знаете, чем я занимаюсь?

— Да. Вечерние газеты сообщили об отравлении мистера Реншо.

— Но даже если так…

Джойс положила на стол «Процесс Аделаиды Бартлетт».

— Мистер Денем приезжал в тюрьму Холлоуэй. Он знал, что я должна была вернуться туда за несколькими мелочами, которые оставила в своей камере, и думал, что я могла сообщить надзирательнице или еще кому-нибудь, куда я отправлюсь.

— Но когда старина Чарли успел это сделать? Он был со мной до обеденного времени!

— После того как вы расстались. У старшей надзирательницы есть сестра, которая содержит меблированные комнаты в Блумсбери. Она рекомендовала меня ей по телефону, и мистер Денем нашел меня там. — Джойс поколебалась. — Он…

— Что не так со стариной Чарли?

— Ничего, — поспешно заверила девушка. — Он просто поговорил со мной — люди часто со мной разговаривают. — Она скривила хорошенькие губки. — Как бы то ни было, я знаю, что вы собираетесь защищать миссис Реншо, и, мне кажется, могу помочь вам.

— Как?

Джойс склонилась вперед. На ней все еще были вчерашние неуклюже скроенный костюм и желтый джемпер, хотя пальто отсутствовало. Но она сходила к парикмахеру, и от нее больше не исходил аптечный запах тюремного мыла.

— Вы хотите знать мотивы этих убийств? — Джойс тряхнула черными волосами.

— Естественно!

— Я почти два года прожила в доме миссис Тейлор. Мне она нравилась — думаю, другим тоже. Но люди вроде меня никогда не замечают мелочей. А потом, внезапно… — Девушка оборвала фразу. — Понимаете, мистер Батлер, вы не слишком наблюдательны.

Не только очередной приступ головной боли вынудил Батлера стиснуть подлокотники стула.

— Кроме того, — добавила Джойс, — вы слишком… здоровый. Вот почему…

— Понятно. Вы меня заинтриговали. Значит, я не наблюдателен?

Его тон заставил Джойс Эллис вскинуть голову.

— Вы могли бы прочесть занимательную лекцию о наблюдательности всем двенадцати судьям Верховного суда, — продолжал Батлер. — Прошу прощения, мисс Эллис, но меня это вряд ли заинтересует.

— Вы не хотите никого слушать?

— Как правило, нет.

— И даже не хотите выслушать то, что я собираюсь сказать?

Батлер встал и посмотрел на часы.

— Может быть, как-нибудь в другой раз. Прошу прощения, но у меня на это утро назначен ряд встреч. Надеюсь, вы поймете…

— Конечно. — Джойс добавила, когда он протянул руку к звонку: — Благодарю вас, меня не нужно провожать.

Батлер почувствовал угрызения совести. Возможно, подумал он, причина в том, что у этой девушки превосходная фигура.

— Возможно, — предложил он, — если вы пообедаете со мной в какой-нибудь вечер…

Джойс повернулась к двери:

— Я не собираюсь видеться с вами, пока не смогу назвать вам имя настоящего убийцы.

Батлер расхохотался:

— Желаю удачи! Но неужели вы думаете, что сможете найти разгадку раньше меня?

— Я могу попытаться. — Джойс бесшумно двинулась по старым полированным доскам коридора и исчезла в белом тумане, закрыв за собой входную дверь.

Когда Батлер стоял в полутемной комнате со стенами, уставленными книгами, ему казалось, что под конец каждой встречи с Джойс Эллис он либо проклинал ее, либо восхищался ею, а иногда делал то и другое. Мысль о Джойс как о детективе забавляла Батлера, но мысли об этой девушке вылетели у него из головы, когда он встретился за ленчем с Люсией Реншо.

Батлер прибыл в «Кларидж» более чем на полчаса раньше условленного времени на тот случай, если Люсии тоже придет в голову прийти раньше.

Так как, согласно указу правительства, включать электрический свет было еще рано, в просторном вестибюле «Клариджа» горело множество свечей, отражавшихся в зеркалах.

Но электричество включили, когда Люсия, опоздав на полчаса, быстро вошла через вращающиеся двери, поднялась по мраморным ступенькам и приветствовала Батлера с виноватым видом.

— Не могла поймать такси, — объяснила она и с упреком посмотрела на него. — Почему вы смеетесь?

— Я не смеялся, честное слово!

— Нет, смеялись!

— Я просто подумал о докторе Фелле. Как он сначала разглядывал серебряный канделябр, а потом задал нелепый вопрос, носят ли еще леди в наши дни подвязки, хотя бы красные.

— Это не слишком забавно, Патрик, — заметила Люсия после небольшой паузы.

— Знаю. Меня просто интересовало, что он имел в виду. Ну, пошли?