Читаем Вне насилия полностью

Участник беседы: Я думаю, что война против коммунизма в определённом смысле оправдана. Мне бы хотелось вместе с вами выяснить, прав я или нет. Вы должны понять, десять лет прожил я при коммунизме, был в русском концентрационном лагере, сидел также в коммунистической тюрьме. Они понимают только один язык — язык силы, власти. Поэтому мой вопрос будет таким; является ли эта война самозащитой или нет?

Кришнамурти: Мне кажется, любая группа, которая начинает войну, всегда утверждает, что это война для самозащиты. Войны существовали всегда, оборонительные или наступательные; но войны существуют и на протяжении многих веков представляют собой особую чудовищную игру. И мы, к несчастью, так называемые образованные и культурные, всё же по-прежнему вовлечены в наиболее дикие формы бойни. Поэтому не следует ли нам рассмотреть вопрос, что такое это глубоко укоренившееся насилие, эта агрессия в человеке? — не можем ли мы посмотреть, возможно ли вообще быть свободным от этого?

Были люди, которые говорили: «Не прибегайте к насилию ни при каких обстоятельствах»; это предполагает мирную жизнь даже в окружении людей очень агрессивных, склонных к насилию; этим подразумевается что-то вроде особого ядра среди людей диких, жестоких, склонных к насилию. Но как ум освободит себя от своего накопленного насилия: от культурного насилия, насилия в целях самозащиты, насилия агрессии, конкуренции, насилия в попытке быть кем-то, насилия в попытке дисциплинировать себя согласно определённой модели, стать кем-то, в попытке подавить, запугать самого себя и ожесточить с целью загнать себя в ненасилие — как уму быть свободным от всех этих форм насилия?

Есть много различных форм насилия. Нужно ли нам рассматривать каждый из этих видов насилия или лучше изучить всю структуру насилия целиком? Можно ли посмотреть на целостный спектр насилия, а не на одну только его часть?

Источник насилия — наше «я», наше «эго», выражающее себя самыми различными путями: в разделении, в попытке стать кем-то или быть кем-то; «я», разделяющее себя на «я» и «не-я», на сознательное и бессознательное; «я», отождествляющее себя с семьёй или не с семьёй, с обществом или не с обществом, и тому подобное. Это похоже на камешек, брошенный в озеро, — волны распространяются и распространяются от центра, которым является «я». Пока «я» существует в какой-либо форме, едва различимой или явной, насилие неизбежно.

Но спрашивать. «В чём коренная причина насилия?», пытаться выяснить причину — это не то, что необходимо для избавления от насилия.

Мне кажется, что вот если бы я знал, почему я жесток, я покончил бы с этим. И вот я трачу недели, месяцы и годы в поисках причины, или же читаю объяснения специалистов по поводу различных причин насилия и агрессии; но в итоге я по-прежнему остаюсь склонным к насилию. Итак, исследовать ли нам вопрос насилия через изучение причины и следствия? — или же лучше взять целое и рассмотреть его? Мы видим, что причина становится следствием, а следствие переходит в причину — то есть не существует чётко разграниченных причины и следствия, но имеется цепочка, состоящая из переходящих друг в друга причин и следствий, — и прослеживая этот процесс, мы видим, что конца ему нет. Но вот если бы мы смогли посмотреть на всю эту проблему насилия целиком, мы постигли бы её настолько живо, что насилию пришёл бы конец.

Мы создали общество, наполненное насилием, и мы, как люди, также склонны к насилию в своих проявлениях; и окружение, и культура, в которой мы живём, — продукт наших стараний, нашей борьбы, боли, нашей ужасной жестокости. Поэтому самый важный вопрос таков: можно ли положить конец этому чудовищному насилию в самом себе? Это действительно вопрос.

Участник беседы: Возможно ли трансформировать насилие?