Участник беседы: Я читал ваши книги, слушал выступления, и я слышал, как вы говорите прекрасные вещи. Я слышал, как вы говорите о страхе — и о том, как нам с ним покончить; но природа ума заключается в том, что он полон желаний, он полон мыслей. Как нам испытать свободу ума, когда он находится в постоянном действии? Какова тут система, метод?

Кришнамурти: Сэр, что такое желание? Почему ум болтает так безостановочно?

Участник беседы: Неудовлетворённость.

Кришнамурти: Пожалуйста, не отвечайте, — выясняйте. Взгляните: вы хотите систему, метод, дисциплину, чтобы успокоить ум, понять то или это, или побороть желание. Применение системы означает механическую рутину, постоянное повторение одного и того же; система предполагает это. Что происходит, когда ум так поступает? Он становится неповоротливым и тупым умом. Следует понять, почему ум всё время «болтает», почему он перескакивает с одного на другое.

Не думаю, что мы сможем сегодня поговорить об этом — вы ведь устали? [Крики: «Нет».] Вы провели целый день на работе, занимались там рутинными делами. Здесь вы говорите, что вы не устали — но ведь это означает, что вы не работали. [Смех.] Вы не предпринимали серьёзного исследования. Это значит, вы просто развлекаетесь и уйдёте отсюда со своими страхами. Но, ради Бога, господа, какой смысл в этом?

Санта-Моника, Калифорния, 4 марта 1970

ВНУТРЕННЯЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Мы рассматривали чрезвычайную сложность повседневной жизни, борьбу, конфликт, страдание и смятение, которые испытывает человек. Пока он на самом деле не поймёт природу и структуру этой сложности и как он попадает в эту ловушку, свободы не будет — ни свободы исследования, ни свободы, приходящей вместе с великой радостью, в которой присутствует полное самозабвение. Эта свобода невозможна, если имеется страх в какой-либо форме, как поверхностный, так и спрятанный глубоко в уме. Мы указывали на связь между страхом, удовольствием и желанием. Для понимания страха человеку необходимо также понять природу удовольствия.

Сегодня утром мы поговорим о центре, из которого исходит наша жизнь и наша деятельность, и посмотрим, возможно ли вообще изменить этот центр. Ибо необходимость изменения, трансформации, внутренней революции, очевидна. Чтобы осуществить эту трансформацию, надо очень тщательно исследовать, что такое наша жизнь — не убегать от неё, не тешить себя теоретическими верованиями и разного рода утверждениями, но очень внимательно наблюдать, чем в действительности является наша жизнь, и видеть, можно ли полностью её изменить. Трансформируя её, вы можете воздействовать на природу и культуру общества. В обществе должна произойти перемена — в нём так много пороков, социальной несправедливости, отталкивающе карикатурного поклонения и тому подобного. Но изменение в обществе имеет второстепенное значение; оно произойдёт неизбежно и естественно, когда вы, как человеческое существо, связанное с другими, осуществите это изменение в себе самом.

Этим утром мы собираемся рассмотреть три важных вопроса. Что такое жизнь? — жизнь, которую мы ведём каждый день. Что такое сострадание, любовь? И третье — что такое смерть? Эти три вещи тесно связаны между собой — поняв одну из них, мы поймём и две остальные. Как мы видели, нельзя брать из жизни отдельные фрагменты, выбирать часть жизни, которую вы считаете наиболее стоящей и которая привлекает вас или больше всего соответствует вашим склонностям. Либо вы берёте жизнь целиком — вместе со смертью, любовью, каждодневным существованием, — либо вы просто выбираете только один фрагмент, который может показаться удовлетворительным, однако на самом деле приводит к ещё большему смятению. Поэтому мы должны брать жизнь в целом, и при рассмотрении вопроса, что значит жить, следует помнить, что обсуждается нечто целое, разумное и святое.

В повседневной жизни, состоящей из взаимоотношений, мы наблюдаем конфликт, боль и страдание; существует постоянная зависимость от другого, которая предполагает жалость к себе и сравнение; это то, что мы называем жизнью. Позвольте повторить ещё раз: мы не занимаемся теориями, не пропагандируем никакой идеологии — ибо очевидно, что идеологии не имеют никакой ценности; напротив, они вызывают ещё большее смятение, ещё больший конфликт. Мы не поддаёмся мнению, оценке или осуждению. Нас интересует исключительно наблюдение того, что происходит в действительности, чтобы выяснить, можно ли это изменить.