Читаем Вместо Смерти (СИ) полностью

Иногда бывает, какое-то слово, взгляд, что-то несущественное выскочит не предусмотренным воробьем на божий свет, и ты уже не веришь ничему выстроенному капитальной мыслью. Так и Петров сразу не поверил, что Владимир Васильевич умер от инфаркта, но неколебимо уверовал, что он погиб. Тут же ему вспомнился рассказ Андерсена, - кто же его, Арнольдовича, Ваней назвал? А фамилия - Андерсен! Точно он сказочник, придумал загадочную подпольную организацию, бескорыстно скрашивающую последний путь больных, приговоренных жизнью к несвоевременной гибели.

От этих мыслей пришло желание увидеть тело Веретенникова - оно сейчас должно быть в морге. Пообедав в одиночестве, он поехал по адресу, найденному в Интернете. Поехал, не сомневаясь в успехе, потому что в морге, в котором Владимир Васильевич сохранялся от тлена, по-прежнему служил его давний знакомый, неоднократно оказывавший ему разного рода услуги в пору работы Петрова в уголовном розыске.

Евгений Борисович, предупрежденный телефонным звонком, не сразу узнал Василия Павловича, а, узнав, обрадовался, как ребенок. Они дружески обнялись, будто и не прошло десятков лет с момента их последней встречи в этот же самом подвале.

Василий Павлович частенько удивлялся отношению к нему знакомых и друзей, особенно тех, с которыми он долгие годы не виделся. Все они, особенно женщины, относились к нему с теплой доброжелательностью, хотя сам Василий Павлович никогда не считал себя 'душкой', ни перед кем не лебезил, как и не давал спуску, не был модником и таким уж общительным. Он пытался найти этому факту объяснения, но они получались какими-то жестяными или целлулоидными, и поверить им он не мог. Единственно на что Василий Павлович мог согласиться, так на то, что, видимо, к нему от покойной ныне маменьки перешел располагающий незлобивый взгляд.

...Обрисовав Евгению Борисовичу современное свое житье, страхи, сомнения, Петров без обиняков попросил дать ему возможность осмотреть тело покойного Веретенникова. Ахмед Борисович некоторое время размышлял, с меняющимися чувствами поглядывая на друга или меняя местами лежавшие на столе инструменты, записные книжки, ручки, затем сказал:

- Хорошо. Но только меня здесь не было, тебя здесь не было, этого скальпеля здесь не было, и Веретенникова здесь не было. Идет?

- Идет! - согласился Василий Павлович, не представлявший, что принесет ему предстающая встреча с бывшим знакомым по больничной палате.

Тело Владимира Васильевич желтело поджаро. Лицо его выглядело довольным, даже счастливым. Три осколочных ранения никак не могли этому поспособствовать.

- Что заключил патологоанатом? - спросил Петров, рассматривая небрежный шов, пересекавший тело Веретенникова от горла до паха.

- В его возрасте людей не вскрывают, - зевнул Евгений Борисович. - А в заключении стоит обширный инфаркт.

- Ты еще что-то хочешь сказать, - пристально посмотрел Василий Павлович в глаза хирурга мертвых.

- Не сказать, а показать.

Они прошли в кабинет Евгения Борисовича; усевшись на свое место и усадив гостя напротив, тот открыл сейф, вынул бутылку коньяку, сказал про него: - Это потом, - открыл ключом трейзер, вытащил тряпицу, в которой что-то звякало и, расположив на столе, ее развернул.

В тряпице были снарядные осколки.

- Сын, он в Афгане полковым врачом служил, говорит, что они, скорее всего от 'Града'.

- Интересные шляпки носила буржуазия, - только и мог сказать Петров. Никто и никогда не смог бы поверить в то, что слепой восьмидесяти двух летний старик с удаленными селезенкой, желчным пузырем, не вполне залеченным переломом шейки бедра и половиной поджелудочной железы, окончил свой жизненный путь в сражении с использованием установок 'Град'.

- Может, на артиллерийский полигон пробрался, и его - того? - задумался вслух Василий Павлович.

- Он насквозь пропитан пороховыми газами, он в пятом или шестом своем сражении погиб, - сказал Евгений Борисович, разливая коньяк. - Понятно, где...

Они, думая о своем и общем выпили, закусили шоколадом, затем дружескими глазами уставились друг на друга.

- Ты что так смотришь? - спросил Василий Павлович.

- Так же, как и ты смотрю. Это же так здорово сдохнуть на волейбольной площадке, охотясь на большую белую рыбу или просто в бою... Оставь-ка мне телефончик, а? Может, и мне 'Град' понадобится на старость лет...

- Не надо об этом. Живи, пока живется, - ответил Василий Павлович и указал глазами на бутылку коньяка, нетерпеливо их ждавшую.

6.

В назначенное время он был на кладбище. Владимир Васильевич Веретенников выглядел в гробу как счастливый лауреат Государственных премий, профессор, воспитавший 13 кандидатов наук и 5 докторов. Он был румян и счастлив, и родственники, поналетевшие из США и прочих Европ, не могли им нарадоваться. Если он такой румяный, значит, их молитвы достигали ушей Всевышнего, и Тот заботился об их отце и дедушке, не давал ему страдать и переносить крайнее в одиночестве...