Читаем Вместе с Россией полностью

Адмиралы покинули борт яхты и, стоя на пирсе, ждали, когда «Гогенцоллерн» отвалит. Вильгельм подошел к леерам. Его душа вибрировала в унисон с палубой, под которой тысячесильная машина набирала мощь и проворачивала винты. «Скоро начнется наш марш к триумфу!» — ликовал кайзер. Били литавры, и пронзительно свистели дудки оркестра, трещали барабаны, возбужденно ревела толпа.

Кайзер опирался правой рукой о поручень, его усы грозно топорщились; он представил себя на боевом мостике флагманского линкора, добивавшего огнем орудий главного калибра жалкие остатки британского Гранд-Флита. Необыкновенное воодушевление, воцарившееся в его душе после получения известия об убийстве эрцгерцога, несло его, словно по воздуху.

«Гогенцоллерн» проходил мимо дредноутов и крейсеров с выстроенными на палубах четкими линейками матросов. Над рейдом неслись звуки оркестров, грозные крупповские орудия подняли свои жерла. Скоро они пошлют тонны металла и взрывчатки не против дощатых мишеней, а в живую плоть британского флота.

Долго, пока мог видеть, кайзер не отводил взора от стройной линии боевых кораблей Флота открытого моря, его любимого детища и честолюбивой надежды.

Волнение не оставляло императора все три недели, проведенные им на борту яхты в норвежских фиордах. Оно выливалось в резолюциях, которыми кайзер испещрял поля телефонных докладов, поступавших к нему с Вильгельмштрассе.

…Мирно синеет вода в фиорде. В ее глади отражаются скалы и сосны на них. Редкие белые облака проплывают над горами и морем. На берегу — домики, крашенные охрой, с белыми оконными переплетами и дверями, пузатые парусники рыбаков у причалов, белая строгая церковь. Это мирная Норвегия…

На письменный стол перед кайзером флаг-офицер кладет доклад германского посланника в Вене. Старый дипломат начал его словами: «Я пользуюсь каждым удобным случаем, чтобы спокойно, но настойчиво и серьезно предостерегать от необдуманных шагов…»

В бешенстве дернулся в кресле Вильгельм. Его рука, вспарывая стальным пером бумагу, чертит: «Кто его на это уполномочил? Это глупо! Это вовсе не его дело!.. Если дела потом пойдут неладно, будут говорить, что Германия не захотела! Пусть Чиршки изволит бросить эти глупости. С сербами нужно покончить, и чем скорее, тем лучше».

Пейзаж, дышащий миром, звон колокола сельской церковки, призывающий прихожан на молитву, не смягчали горевшее огнем войны сердце кайзера…

Флаг-офицер подает императору сообщение из Вены о предполагавшемся предъявлении Сербии чрезвычайно тяжелых, почти невыполнимых требований, сформулированных так, чтобы их нельзя было принять. Но шифровка заканчивалась словами: «Если сербы согласятся выполнить все предъявляемые требования, то такой исход будет крайне не по душе графу Берхтольду, и он раздумывает над тем, какие еще поставить условия, которые оказались бы для Сербии совершенно неприемлемыми».

Вильгельм возмущен малодушным предположением. Он пишет на полях: «Очистить Санджак! Тогда сразу произойдет свалка! Австрия немедленно должна вернуть его себе, чтобы предотвратить возможность объединения Сербии с Черногорией и отрезать сербов от моря!»

…Император получает сообщение, что премьер одной из двух частей Австро-Венгрии — граф Тисса — призывает к сдержанности и осторожности. Кайзер мгновенно взрывается резолюцией: «Это по отношению к убийцам-то? После того, что случилось? Бессмыслица!» Чуть ниже приписывает: «Я против военных советов и совещаний. В них всегда одерживает верх трусливое большинство». Телеграф уносит его резолюции послам и министрам для сведения и руководства к действию…

«Гогенцоллерн» разводит пары, поднимается все севернее, почти до мыса Нордкап. Природа становится суровее, погода — прохладнее. Кайзера не могут развлечь удовольствия, приносившие ему отдохновение еще год назад — беседы о живописи и архитектуре, чтение книг и пасьянс.

Флаг-офицер докладывает императору одно из лицемерных писем лорда Грея, полное миролюбивых фраз и неисполнимых предложений. Вильгельм пишет на нем:

«Как я могу решиться успокаивать австрийцев! Негодяи (сербы) агитировали за убийство, их необходимо согнуть в бараний рог… Это возмутительное британское нахальство!.. Я не считаю себя вправе, подобно Грею, давать его императорскому величеству Францу-Иосифу указания, как ему защищать свою честь. Грею это нужно объяснить ясно и определенно; пусть он видит, что я не щучу. Сербия — разбойничья шайка, которую нужно наказать за убийство! Я не стану вмешиваться ни в какие дела, подлежащие разрешению императора. Это чисто британские взгляды и манера снисходительно давать указания. С этим нужно покончить! Император Вильгельм».

Наступает 20 июля. Начальник морского кабинета адмирал Мюллер получает указание кайзера доверительно сообщить директорам крупных германских судоходных компаний о возможности военных осложнений и о необходимости вывода в связи с этим всех германских торговых судов из будущих вражеских портов, дабы противник не захватил их в качестве призов. Еще только 20 июля!