Взяли свободного «вейку». Под меховой полстью Настя уютно прижалась к шинели Алексея и задремала, как сморенный усталостью ребенок. У нее было такое состояние, словно она спала и в то же время все видела и слышала. Настя заметила, что Алексей схитрил и попросил возницу ехать кружным путем. Девушке было так тепло и хорошо, что не хотелось останавливать спокойное движение саней, скрип снега под полозьями. Ехать бы да ехать…

Внезапно тревожная мысль словно ожгла Настю, и сон сразу пропал.

«Как там дома?.. — подумала она. — Все ли благополучно? Не вторглись ли жандармы в ее отсутствие?»

Алексей почувствовал, что девушка шевельнулась, и велел финну держать к Восемнадцатой линии. Когда они подъехали к Настиному дому, большая круглая луна разливала свой жемчужный свет над городом.

У дома и в подъезде было тихо. Алексей проводил девушку до квартиры и, когда открылась дверь, хотел было откланяться. Хозяйка, однако, пригласила его на блины. Скрывая свою радость побыть с Анастасией еще целый вечер, Соколов принял приглашение.

«…Все было отменно хорошо в этот день», — думал полковник, покидая радушный кров Холмогоровых. Он шел к Среднему проспекту в надежде взять там извозчика и вдруг какое-то смутное беспокойство овладело им. Он заметил, что стал объектом наружного наблюдения Офицер военной разведки, он в два счета определил незадачливого сыщика, прикинувшегося пьяным гулякой, и повел его за собой. На Большом проспекте простейшим приемом он сбил преследователя со следа, выждал с четверть часа и кликнул проезжавшего мимо «вейку».

По дороге домой полковник упорно размышлял, почему это он попал в поле зрения филеров. Он сопоставил это с утренним волнением Анастасии, невзначай замеченным около ее дома возбужденным студентом-технологом и сделал вывод, что слежка за Настей и затеяна она в связи с какими-либо студенческими беспорядками.

«Не за мной же следят, — решил полковник, — весь жандармский корпус знает про аполитичность армии. Не стоит волноваться из-за пустяка». Домой он явился в отличнейшем настроении, напился с тетушкой чаю и рассказал ей, истосковавшейся по разговорам, веселые впечатления от народного гулянья. Оба, довольные прожитым днем, разошлись по своим комнатам. Тетушка почитать Шопенгауэра для более крепкого сна грядущего, а Алексей просмотреть иностранные отделы петербургских газет перед завтрашним днем в штабе, который обещал быть довольно напряженным.

11. Варшава, апрель 1914 года

В начале тысяча девятьсот четырнадцатого года генеральные штабы всех крупных европейских держав уже предчувствовали большую войну. В неизбежность всеобщей схватки верили императоры и короли, министры и генералы, разведчики и генштабисты, хотели ее. Все, в том числе и профессиональные военные, ошиблись лишь в длительности ее и масштабах.

В российском Генеральном штабе опасались войны еще в прошлом, 13-м году, но он, слава богу, истек. Однако военно-политическая обстановка продолжала обостряться, разведка приносила все новые сведения о военных приготовлениях германцев, австрийцев, румын, болгар, и военный министр Сухомлинов решился испросить милостивого соизволения государя на проведение стратегической игры генералитетом русской армии.

На сей раз, дабы придворные бездарности не вмешались в штабные дела и не сорвали задуманное, как это было в 1911 году, Сухомлинов решил проводить игру в Киеве, то есть подальше от двора.

Когда высочайшее одобрение игры было получено и машина Генерального штаба пришла в движение, один из винтиков этой машины — полковник Соколов, начальник австро-венгерского делопроизводства разведывательного отделения, получил предписание своего командира, генерала Монкевица, отправиться в Варшаву. Полковнику следовало получить в разведывательном отделении штаба Варшавского округа имеющиеся у них свежие данные о потенциальном противнике, а затем прибыть в Киев и принять участие в штабном учении.

Деятельной и энергичной натуре Алексея Алексеевича подобные поручения всегда доставляли большое удовлетворение. Несмотря на месячную разлуку с Анастасией, он с легким сердцем собирался в дорогу. Подумал было взять с собой в Варшаву Настю, чтобы показать ей город, который так любил, побродить вместе с нею в свободные часы по милым варшавским улицам, посидеть в кофейнях и на концертах. Однако по зрелом размышлении оба решили, что такая поездка сейчас может вызвать толки сомнительного свойства…