Читаем Вместе с Россией полностью

— Нужно иметь в виду, — Брусилов обвел глазами всех присутствующих, что наш противник нормально основывает всю силу своей обороны на второй линии окопов, и задержка на первой линии подвергает войска сосредоточенному огню неприятеля. В общем, атака укрепленных позиций в современной войне операция трудная, искусная. Твердо уверен, что продолжительный совместный боевой опыт будет нами использован полностью и при наступлении будет применен в полной мере.

Особенно подчеркнул главнокомандующий роль артиллерии в предстоящей боевой работе. Он разделил ее на два этапа. На первом — уничтожение проволочных заграждений австрийцев, разрушение укреплений первой и второй линий противника, причем главное внимание артиллеристов обращалось на подавление пулеметных гнезд. После начала штурма пехоты батареи должны перенести огонь от места скопления резервов неприятеля на укрепления, примыкающие к флангам его, на третью линию обороны:

Торжественные от предстоящего великого дела, сидели генералы, и каждый из них уже примеривал указания главнокомандующего к своей армии. Покряхтывал старик Сахаров, Щербачев задумчиво подергивал свой ус. Каледин ревностно слушал, желая подчеркнутым вниманием загладить свою оплошку, когда он отказывался от столь блестящей возможности снискать славу и популярность при царском дворе. А что будет именно успех — в этом никто не сомневался, особенно молодой Крымов.

К десятому мая Юго-Западный фронт был готов к наступлению. Был накоплен боезапас, к передовым позициям противника скрытно подведены траншеи. В некоторых местах окопы русской пехоты отстояли от австрийских на двести шагов, которые наступающие могли преодолеть за минуту-полторы. Все делалось под покровом темноты, с первыми проблесками дня саперы уходили в тыл. Австрийские наблюдатели не находили ничего тревожного в поведении русских и соответственно докладывали об этом своему командованию.

Фон Гетцендорф затеял на начало мая наступление против итальянской армии и стал снимать многие части с русского фронта для отправки в район Трентино.

Брусилов внимательно наблюдал за всеми изменениями оперативной обстановки, инспектировал войска, заряжал боевым духом офицеров. Генерал уважал и ценил разведку всех видов, внимательно изучал разведсводки, присылаемые из Ставки, и донесения собственных войсковых разведчиков. Особенно его интересовали возможности воздушных наблюдателей. Он запрашивал у Алексеева как можно больше летательных аппаратов.

Штаб командующего довольно точно установил характер неприятельской обороны. Для каждой армии были изготовлены планы наступления с детальным изображением позиций противника.

Под руководством генерал-лейтенанта Величко[47] в тылу были построены участки позиций, точно копировавшие австрийские. Войска обучались их преодолению. Вблизи передовой готовились настоящие и ложные позиции для полевой и тяжелой артиллерии, войска до поры до времени укрывались от воздушных наблюдателей противника в лесах.

Штаб главнокомандующего жил размеренной и налаженной жизнью в зданиях упраздненного еще в прошлом веке кармелитского монастыря. Почувствовав твердую руку генерала, штабные офицеры подтянулись.

В кабинете главкома на столах были разложены карты участков фронта, полос наступления, смежных участков Западного фронта. В начале мая поверх всех этих листов, так хорошо известных Брусилову, легли карты итальянского театра военных действий. 2 мая превосходящие силы австрийцев атаковали войска первой итальянской армии в районе Трентино, и итальянцы, неся крупные потери, стали отступать.

— Значит, скоро запросят помощи у России! — пришел к выводу Брусилов.

Действительно, главнокомандующий итальянской армией Кадорна спешно обратился сначала во французскую главную квартиру с просьбой повлиять на русских, чтобы они скорей начали свое наступление. Затем от имени Кадорны на русского военного агента в Риме полковника Энкеля стал усиленно давить генерал Порро, чтобы тот немедленно довел до сведения Алексеева «усердную просьбу ускорить во имя общих интересов начало наступления русской армии». В тот же час итальянский представитель в русской Ставке генерал Марсенго сделал такое же заявление Алексееву. В довершение всего начальник итальянской военной миссии в России полковник Ромеи отправил из Петрограда в Могилев категоричную телеграмму: