Читаем Вместе с Россией полностью

Прихожая была невелика, коридор отходил из нее на кухню, откуда приятно тянуло теплом и пахло пирогами. Алексей неловко снял шинель. Крест ордена Станислава с мечами 2-й степени стягивал ему шею, другой орден — Владимира 4-й степени, полученный им совсем недавно, красовался на левой стороне сюртука. Остальные ордена Алексей не надел, боясь вызывающе выглядеть в простом семействе Анастасии.

Настя оценила его скромность. Чуть отстранившись, она оглядела его с головы до ног, а потом поцеловала в щеку. Алексей снял бумагу с цветов.

В довольно большой комнате прямо напротив двери, в простенке между двумя окнами висело большое зеркало в искусно выточенной раме. Соколов увидел самого себя с букетом и Анастасию, идущих под руку. «Совсем как под венец», — улыбнулся он.

Посреди комнаты стоял стол, слева от окна, почти прижимаясь к киоту в красном углу, большой резной буфет с тяжелыми хрустальными стеклами в дверцах. Огонек лампады теплился перед иконой Казанской божьей матери. Весь киот был уставлен потемневшими ликами святых и Николая-угодника в блестящих мельхиоровых ризах.

Почти у двери небольшое пианино с раскрытыми нотами и оплывшими стеариновыми свечами в бронзовых канделябрах. По правой стене стоял диван, стена над ним была увешана резными деревянными полочками, на которых стояли горшки с вьющимися растениями.

— Сейчас придут, — шепнула Настя Алексею про родителей и усадила его на диван. Алексею мешал букет, и он никак не мог приладить саблю. Едва он справился с этим, как вошла высокая, худощавая и моложавая женщина с довольно длинным носом, придававшим унылое выражение ее лицу, решительной складкой нешироких губ и с живыми темными глазами. Ее темно-русые волосы были расчесаны на прямом пробор.

Алексей встал и преподнес букет хозяйке дома. Она спокойно приняла цветы и передала их дочери властным жестом.

«А ведь Настя чем-то неуловимо похожа на мать…» — успел подумать Алексей, но увидел вошедшего следом за женой отца и сразу понял, от кого девушка взяла всю свою красоту. Петр Федотович был хотя и невысок, но строен и ладен. Густые и непослушные пепельные волосы его явно не поддавались усилиям расчески. Большие синие, как у Анастасии, глаза смотрели на гостя прямо и излучали доброжелательность. Твердый подбородок был гладко выбрит, а рот прикрывала щетка усов темно-пепельного цвета. Он смущенно улыбался, видя, что жена не очень радушна к гостю.

Василиса Антоновна действительно была не в духе. Во-первых, она очень не хотела брака Анастасии с полковником, человеком другого сословия. Ее просто бесило, что кто-то из будущих знакомых Насти может посчитать ее дочь неровней этому человеку, барину в ее глазах. «От этого девочка станет несчастной», — думала она. Военных же, тем более гусар, она Считала вообще крайне ветреными и неспособными на любовь и привязанность. Недолюбливала она и студентов, ухаживавших за Анастасией, полагая их за людей ненадежных, всегда могущих попасть в Сибирь. Она, конечно, не догадывалась, что Настя помогает социал-демократам, не то крупный семейный скандал был бы неминуем.

Совсем отказать дочери в благословении Василиса Антоновна, как человек глубоко верующий, не могла, но решила сразу не сдаваться и немедленного согласия не давать.

В таком настроении она вошла в горницу и увидела поднявшегося при ее появлении высокого стройного военного, с мужественным лицом, ясными глазами и белозубой улыбкой из-под русых усов. Соколов просто, со скромным достоинством преподнес ей красивый букет, каких в жизни у нее не бывало; неожиданно для нее самой накипевшая на этого гусара злость куда-то улетучилась и она почти радушно пригласила:

— Садитесь, батюшка, садитесь!

Василиса Антоновна с мужем сели за стол. Соколов тоже сел к столу и, не зная, как начать, теребил темляк своей сабли. Вошла Настя с белой фарфоровой вазой в руках, поставила цветы на доску буфета. Из-за спины родителей она ободряюще взглянула на Алексея.

Соколов чуть кашлянул, от волнения во рту пересохло, и начал с глухотцой:

— Уважаемая Василиса Антоновна и Петр Федотович! Прошу руки и сердца вашей дочери, а также родительское благословение на наш брак!.. — Он замолчал, раздумывая, что еще следует сказать, поскольку позабыл все придуманные в карете варианты.

Лицо матери покрылось пятнами от волнения.

— Ну что ж!.. — протянула она. — Настя нам сообщила третьего дня о ваших намерениях… Только у нас, родителей, имеются сомнения… — не хотела она сдаваться. — Мы и приданого такого не имеем, чтобы угодить господину полковнику…

Пришел черед краснеть Анастасии.

— Мама, что ты говоришь! — чуть не плача, вымолвила она.

Твердо глядя на будущую тещу, Алексей медленно и размеренно заявил:

— Я люблю Анастасию, и мне не нужно никакого приданого!

— А как же так — без приданого? — возмутилась Василиса Антоновна. — Это же не по-православному…