Осмотр дома занял всего несколько минут. В доме было найдено четыре мертвых тела, пятый убитый бандит остался на лужайке перед домом. Оперативникам сразу бросилось в глаза, кого не хватает: главарь «рейнджеров» Карл Уингерт и его сожительница Флора Штиммель сумели сбежать, пока один из их подельников жертвовал собой, отвлекая на себя внимание агентов. Каким образом они выбрались из дома, тоже было ясно: отчетливо различимый кровавый след вел к задней двери дома и дальше в лес. Чтобы пройти по этому следу, не нужно было быть следопытом. В двухстах ярдах от дома кровавые пятна исчезали, а на влажной земле под листьями можно было различить отпечаток автомобильных колес. Двое оперативников сразу пошли по новому следу. Остальные бросились к своим машинам, торопясь продолжить погоню. Однако грунтовая лесная дорога очень скоро привела к узкой утоптанной тропинке, где следы терялись. Эмерсон сразу связался с начальством. Ему пообещали отправить на поиски полицейские патрули. И все же шансов, что местные копы сумеют обнаружить машину беглецов, было мало. Беглецы вполне могли бросить транспорт и двинуться через лес пешком. В густых зарослях, да еще в тумане, который в лесу оставался довольно плотным, даже с вертолета обнаружить их было крайне трудно.

Тем временем к месту боя подъехали специальные и санитарные машины, и даже два броневика с полицейским спецназом. Следом появились неизбежные спутники крупных происшествий — фургоны теле— и радиожурналистов, которых, впрочем, остановили у съезда с главного шоссе мили за две от дома на опушке. Сам дом и прилегающую территорию оцепили, чтобы собрать улики, сделать фотографии, все тщательно измерить и зафиксировать — и вывезти тела. Агентам было совершенно очевидно, что все это делается не только затем, чтобы восстановить достоверную картину происшедшего. Ведь что ни говори, а операция закончилась провалом. Теперь высокому начальству нужно найти козла отпущения, на которого можно было бы свалить вину за гибель сотрудников и бегство главного подозреваемого и его любовницы.

Да, объясняться и оправдываться им предстояло еще долго. Не только перед вышестоящим руководством, но и перед предвзятой, склонной к скоропалительным суждениям публикой, которая, как выразился Эмерсон, «не прощает невиновных».

Очень скоро мрачный дом заполнился самыми разными людьми: криминалистами, экспертами и техническими специалистами, каждый из которых занимался своей работой. Хедли и еще несколько агентов переходили из комнаты в комнату и отвечали на многочисленные вопросы, докладывая коллегам о ходе боя в подробностях. В какой-то момент Хедли позвали в крошечную спальню на втором этаже, где работал коронер. Склонившись над окровавленным матрасом, он, казалось, тщательно принюхивается к пятну, которое при ближайшем рассмотрении выглядело так, словно на него вдобавок кто-то помочился.

— Что здесь произошло? — спросил Хедли. — Что это такое? Моча?..

— Лучше, сынок. Гораздо лучше. — Пожилой коронер кивнул. — Это очень похоже на околоплодные воды.

— Что-о?! — Хедли показалось, что он ослышался. — Уж не хотите ли вы сказать, что Флора Штиммель…

Коронер снова кивнул.

— Пока шел бой, она родила ребенка. — Оглядевшись по сторонам, он поднял с пола какую-то тряпку и добавил: — А вот и его первая пеленка…

Глава 1

Наши дни

— Послушай, что у тебя с волосами?

— Так-то ты приветствуешь человека, который недавно вернулся с войны? Гх-м-м… Я тоже рад тебя видеть, Хэрриет.

К своему новому начальству Доусон Скотт относился достаточно презрительно и не скрывал этого. Презрение сквозило в каждом его движении, когда он сначала опустился в кресло напротив стола Хэрриет, а потом небрежно развалился в нем, скрестив вытянутые вперед ноги и сложив руки на впалом животе. Окинув начальницу еще одним беглым взглядом, Доусон демонстративно зевнул, прекрасно зная, какое это произведет впечатление.

Он едва не переборщил. Хэрриет сорвала с носа очки в украшенной стразами оправе и швырнула на стол. Стол из красного дерева с широкой полированной столешницей, в которой отражалось лицо Хэрриет, был символом ее нового высокого статуса — большого начальника, которому Доусон обязан был подчиняться.

Но он не желал прогибаться, и это злило Хэрриет сильнее всего.

— Я видела солдат, которые возвращались из Афганистана, — сказала она холодно. — Но никто из них не выглядел как раздавленное кошачье дерьмо.

И Хэрриет неодобрительно покосилась на его трехдневную щетину и на отросшие светлые волосы, которые доставали почти до плеч и смотрелись на редкость неряшливо.

Доусон насмешливо улыбнулся и театральным жестом прижал руку к груди.

— От меня, видимо, требуется вернуть комплимент. Сказать, как ты замечательно выглядишь? Что ж, те десять фунтов, которые ты набрала за время моего отсутствия, тебе очень к лицу.