Читаем Влиятельный клиент полностью

– Разносторонние способности, – заметил Холмс. – Как, впрочем, и у всех великих преступников. Мой старый приятель Чарли Пис виртуозно играл на скрипке, а Уэйнрайт был неплохим художником. Могу назвать еще многих. Хорошо, сэр Джеймс, передайте, что я берусь разоблачить барона Грюнера. Ничего больше сказать не могу. Постараюсь через свои источники выяснить еще что-нибудь.

Когда наш гость ушел, Холмс надолго углубился в свои размышления и, казалось, совершенно забыл о моем существовании.

– Ну что, Уотсон, какие будут предложения? – наконец очнулся он.

– Думаю, вам стоит повидаться с самой мисс де Мервиль.

– Дорогой мой Уотсон, что могу сделать я, человек абсолютно посторонний, если ее не убедил даже старик отец. Впрочем, не стоит совсем отказываться от этой мысли. Посмотрим… Однако начать, думаю, следует несколько по-иному. Не обратиться ли нам к Шинуэллу Джонсону? Это как раз по его части.

Ранее мне не представлялось случая упомянуть в своих мемуарах имя Шинуэлла Джонсона, ибо только теперь я приступаю к изложению самых последних дел Холмса. А именно в этот период Джонсон стал его незаменимым помощником. Отбыв два срока в Паркхерсте[3], Шинуэлл Джонсон, известный в прошлом как опаснейший преступник, не только раскаялся в совершенных злодеяниях, но и поступил на службу к Холмсу. Действуя в качестве осведомителя в не видимом глазу, но громадном по своим размерам преступном мире Лондона, Джонсон не раз выручал нас сведениями жизненно важной необходимости. Будь он полицейским шпиком, его раскрыли бы в два счета. Мы же занимались такими делами, которые непосредственно от нас в зал суда не попадали. Ближайшие компаньоны Джонсона и понятия не имели о его истинных намерениях. Репутация рецидивиста раскрывала ему двери любого из многочисленных злачных заведений Лондона, будь то ресторан, ночлежка или игорный дом. Кроме того, сочетание его недюжинных способностей к наблюдению и пытливого ума создавало идеальные условия для получения нужной нам информации. Услугами этого человека Шерлок Холмс и предлагал теперь воспользоваться.

Не знаю, что предпринял Холмс сразу после нашего разговора, – я был вынужден торопиться по делам своей практики. Мы встретились вновь лишь вечером того же дня в ресторане «Симпсонс». Сидя за маленьким столиком у окна и наблюдая за проносившимся мимо бурным потоком Стрэнда, я слушал рассказ Холмса о событиях минувшего дня, мне пока неизвестных.

– Джонсон уже трудится, – говорил Холмс. – Пусть порыщет там, «на дне». Кто знает, может, и для нас найдется что-нибудь полезное. Во всяком случае, истоки таинственности барона, по-моему, кроются где-то в глубинах преступного мира.

– Да, но стоит ли тратить время на поиски новых фактов, если и сейчас известно достаточно много, а мисс де Мервиль по-прежнему неумолима? – Как знать, Уотсон. Женщина остается для нас, мужчин, неразрешимой загадкой. Она может предать забвению или хотя бы принять на веру прошлое, пусть даже тяжкое преступление и в то же время терзать себя из-за сущего пустяка. В разговоре со мной барон заметил…

– В разговоре с вами?

– Ах, да, вы же не знали моих планов. Знаете, Уотсон, всем видам борьбы с противником я предпочитаю рукопашную схватку. Встретившись с врагом лицом к лицу, сразу почувствуешь, из какого он теста. Я объяснил Джонсону, что от него требуется, а потом нанял кэб и отправился в Кингстон.

Барон оказался в самом что ни на есть любезнейшем расположении духа.

– Он вас узнал?

– Без труда, – я представился по всем правилам. Уотсон, это превосходный противник – сам холоден как лед, голос словно бархат, как у некоторых ваших коллег-пижонов, но как ядовит, как язвителен! В манерах ему не откажешь – элита преступного мира! Казалось бы, вежливо предложит чашечку чаю, а у гостя при этом от страха мороз по коже. Да, великолепный экземпляр! Благодарю судьбу, что она свела меня с бароном Адельбертом Грюнером.

– Вы говорите, он был с вами любезен?